Пророчество тьмы

Травник, заметив это, потер ладони и осмотрел Соно, пытаясь понять, в каком из карманов он прячет кваны.

– Ну же, давай, будет весело. Этот кон я проиграл, а пока я буду снимать рубашку, готовь свои деньжата, ниджай. Они тоже сейчас станут моими. – Эвон потянулся к пуговицам на груди.

– Мы скоро будем на пристани. Там что-то неладное, нужно поговорить с впередсмотрящим. – У Соно не было настроения смеяться над глупыми шутками.

– Сколько перед нами кораблей?

– Два.

– Тогда мы еще успеем поиграть.

Или ты не знаешь правил? Я научу. – Эвон, сидевший на ящике, ловко спрыгнув, подошел к Соно.

– Я… Я сейчас поднимусь, ниджай, – накинув на себя рубашку, пробубнил Ресей. – Давай заканчивать, Эвон. Ты победил.

Травник потянул к Соно руку, почти касаясь ленты хаори, но тот сделал шаг назад, ударив его по кистям.

– Не играй с огнем, травник.

– Мне нужны лишь твои деньги, ниджай. Где ты их прячешь? – Эвон продолжал смеяться.

– Ащ-щ-щ… – Соно лишь зашипел на него и поторопился выйти из комнаты, дверь которой лежала на полу.

– Где вы были?

Друзья поднялись на палубу. Рассерженный Паунд подлетел к сыну, поправил ему воротник и взъерошенные волосы. В их семье все должно быть идеально. Не подобает выходить в свет в таком виде.

– Я относил Ресею свитки с рецептами и рассказывал, как изготавливать настойки для Берка.

Эвон отряхнул руки, будто где-то успел их запачкать. Делал вид, что упорно работал, хотя… В его упорстве Соно не сомневался.

– Спасибо, лекарь, спасибо! Мы все благодарны тебе и никогда не забудем о твоей помощи.

Эвон поклонился, застегивая распахнутую рубашку, а теперь обедневший Ресей закатил глаза и тяжело вздохнул.

Один из кораблей медленно отплывал от причала, уступая место плывущему за ним небольшому судну с одной мачтой и порванным парусом. Группа матросов уже готовила мешки юн и отвязывала трап, который ловко перекинула на мост к смотрителям. Соно поторопил Ресея. Тот постучал по мачте – и глухонемой парнишка спрыгнул вниз.

Сын лорда указал сначала на пристань, а затем на бинокль, который висел на груди впередсмотрящего. Тот кивнул, поняв, о чем сейчас должен рассказать. Его пальцы начали изгибаться, а руки заходили вдоль тела, показывая странные фигуры. Ресей задвигался так же. Они говорили на понятном только им языке. Матрос мычал, пытаясь издать какие-то звуки, а Ресей часто вертел головой и мимикой выделял детали.