Выхода нет

Он на пятом курсе в универе уже не появлялся, где-то работал, а я потом в Москву уехала.

– Это стало стимулом, чтобы уехать! – подхватила Танька, чтобы не добивать.

– Скорее всего, да, оставаться в этом городе мне больше не хотелось. Хотелось стать круче всех крутых.

– Ну и стала же! – утвердительно поддержала подруга.

– А вот тут не уверена, – губу нижнюю прикусила. – Круто ли быть не специалистом, а трансформаторной будкой?

– А… Всё же задел, да? – поняла Танька. – Уход твоего корра ударил по голове?

– Вино ударило по голове.

Просто мне кажется, что в этой погоне за крутостью я забыла, что такое быть журналистом.

– Ей больше не наливать, – закончила мой вечер Танька.

– Да, голова поехала уже. Короче, устала я, наверное, – подытожила.

– А я тебе сразу об этом и сказал, – перехватил Вадик слово и бутылку.

– Жаль, что функции «повторить» не существует. Такой, чтобы зашел на сайт госуслуг, подал заявку в письменном виде: «Мне надо вернуться на десять лет назад». Через две недели пришел ответ: «С какой целью?» «С целью изменить прошлое» «В заявке отказано.

Неясная причина», – ответили бы на портале. Потому что в прошлое могут отправляться только смелые люди, ну или чиновники. Поеду я от вас.

– А мне «повторить», Вадь, я смелая и почти чиновник, – протянула пустой бокал Танька.

Они, хохочущие, проводили до двери, проконтролировав, чтобы вызвала такси, поцеловали в лоб и отпустили с миром.

– Когда приедешь, напиши эсэмэску, – попросил Вадим.

Он всегда просил писать ему эсэмэски.

Это не была верность староверию и забытой опции писать платные сообщения, это был контроль. На СМС-сообщение уходило на три секунды больше времени, чем на мессенджеры. Так он знал, что потратила я в три раза больше усилий, значит, живая, и после ложился спать спокойно.

Я вышла на влажную улицу, дождь еще покапывал в лужицы, но уже не злился, скорее, торопился раствориться в асфальте – и тут же расплывался, не ведая, что вода никогда не подружится со смесью из щебня, песка и филера.

Так всегда говорил Даня.

Всё, что скапливалось во мне годами титрами, текстами, склейками монтажными, спикерами госдумовскими, бессонными ночами и литрами кофе, сваренного наспех, осело внутри осадком в стакане, и не хотелось этот осадок болтать, а потом пить. Закашлялась бы. Поэтому всё, что я копила внутри, оставляла на дне. Я как та самая ворона-москвичка, которая мешает всем сегодня спать, потому что дождь, а ей хочется пройтись по городу.