Гарем для скромницы

Но помимо приятного томления в груди и бабочек в животе, я осознавала, что чем дольше слушаю его, тем больше страдает яхта. Мы уже начали заметно крениться на левый борт.

– Ох, блондинчик, – сказала я. – Если бы ты помимо красивых слов мог ещё и помочь чем-то…

Как бы мне ни хотелось обратного, но пришлось пожертвовать приятным и заняться насущным. Яхта терпела бедствие.

Нитчатый проводил меня в рубку, и здесь удалось сделать два дела сразу. Во-первых, развернуть яхту к берегу. Во-вторых, вызвать спасателей.

Я вернулась на палубу и блондин в полосатых плавках проводил меня в лодку, куда тут же попрыгали остальные “аполлоны”.

Сексапильные блондины тут же посчитали, что свои роли по спасению меня от неминуемой катастрофы они выполнили, и вновь вернулись к моему охмурению. Но теперь меня это только раздражало. Стройные молодые тела потирались о меня всё теснее, комплименты сыпались один за другим, а табличек над красавцами уже не было.

Я отказывала им заранее заготовленными фразами, а сама старалась держаться подальше от тел, а мыслями – от жарких фантазий. Но в крохотном пространстве это совсем не помогало.

Оставалась одна надежда: что спасатели вытащат меня с этой лодки разврата, и сами окажутся при этом вполне нормальными мужчинами, рядом с которыми я спокойно выдохну, а ноги перестанут подкашиваться.

Совсем скоро я услышала приближающийся звук мотора. Спасатели!

* * *

Спасатели, к моему глубокому сожалению, тоже оказались блондинами. Голубоглазыми, широкоплечими и мускулистыми, как на подбор, но кроме похоти в их глазах сквозила искренняя забота. Да и одежды на красавцах было побольше, чем на моих попутчиках с яхты. Если за таковую можно считать спасательные жилеты. Внизу же и у тех, и у других были неизменные стринги, так смущающие поначалу, а теперь просто раздражающие.

Меня бережно передали из рук в руки, надели такой же оранжевый жилет, как и у спасателей, погрузили в катер, и я очутилась в ещё одной тесной компании источающих тестостерон мужчин, от которых голова шла кругом. Блондины, словно нарочно, тёрлись об меня своими развратными сексуальными телами, услужливо интересуясь, как я себя чувствую, и не нужно ли мне чем-то помочь.