Счастье среди лаванды. О сбывшихся мечтах, пылких садовниках и баночках с женским восторгом

На 4 года и больше. Потому что с тех пор я не чищу картошку совсем. Апелляцию мою не принимают.

Садовник туда же, куда и взрослые. В городе я тоже не допускаюсь к заветным клубням. Ни мыть. Ни чистить. Ни жарить (жарю я тоже плохо и неправильно). Ни.?Че.?Го.?Он говорит, что видеть не может, как я, дословно, «там своими ручонками ковыряюсь».

А мне-то что? Мне норм. Я хорошо устроилась и не претендую на картофельный пьедестал. И лишь когда варю суп, в эти моменты сладостного кухонного одиночества мне дозволено потрогать патату.

О святые картофельные глазки, как же это круто, когда я одна, без злобно дышащего за спиной палешука, могу всласть начистить себе четыре, а то и пять картошечек так, как умею и хочу! И пусть от нее после останется только половинка!

Ну и как бы все. Больше мне ничего не запрещают. Даже писать смешные рассказы про папу Садовника. Счастливая я баба, получается!

23. Спать в лесу

С тех пор как меня отправили в лагерь «Зорька» и мальчики пубертатного возраста с обострением либидо пугали девочек по ночам в окно, я стала бояться спать в лесу.

Точнее, не прямо совсем в лесу, а просто не в городе. Короче, сон в деревянном домике в лесной тиши – ужас ужасный.

Сперва больше всего меня волновало отсутствие нормальной дамской комнаты, когда мы начали оставаться в избе с ночевкой.

Ладно, эта проблема решалась просто – лежи-терпи. Но терпеть, когда за окном ждешь подвох, очень и очень сложно. До утра можно и не дотерпеть. Садовник меня, конечно, уже всякую видел и любит безмерно, но вот описаться в кровать при муже… вряд ли потом нам помог бы семейный психоаналитик.

Снаружи шорохи, звуки, темень непроглядная, нет-нет кто-то пьяненький на велосипеде запоет. А ты так лежишь тихонько, одеялко на лицо повыше натягиваешь и боишься спросить Садовника, слышит ли он это, или только ты одна???

Внутри дом тоже полон шорохов.

В первое наше лето на ферме в стене или под полом, а может, на чердаке, жили… хомяки какие-то. Их точно было два, и они переговаривались по ночам.

К следующему лету съехали. Наверное, все это время обсуждали переезд.

Потом в шкафу нашлось мышиное гнездо. В принципе, мы сами его сделали – сложили колоски в шкаф. В избе. Среди леса. Колоски. В шкаф. «Браво!» – кричала нам мышь и все ее 8 детей. Мы их потом гоняли по всему дому. Я швабру себе сломала и психику Садовнику.

Зато, если бы не мышь, мы бы никогда не поменяли жутчайший древнейший диван на кровать. Она была прекрасна! Белая, якобы кованая.