Точка невозврата. Выбор

В шахматах есть такая вот «Бешеная фигура»: разменная монета, которую многократно предлагают противнику для достижения пата, и всё происходившее очень походило на то, что Зигмунд вместе с «Пеликаном» стали такой фигурой. Все свои подозрения Рене изложил в отчёте, а там уже пусть люди куда более сведущие в политике и подковёрных играх решают, что да как и кому не сносить головы.

Маши не было уже пятый день. На полках скопилась пыль, а на кухне сиротливо стояли начищенные кастрюли. Еда тоже закончилась.

Не могло такого быть, чтобы его Маша внезапно решила посидеть, сложа руки, ? она была настолько педантична и обязательна, что порой это повергало Рене в недоумение. Сам-то он спокойно выносил беспорядок. Вспомнив обстоятельства совместно проведенной ночи, поскрёб небритую щёку и пошел в бюро, куда подавал объявление о найме прислуги.

Ему долго не хотели давать адрес. Женщина, с низким мужским голосом, говорила нараспев и намеренно растягивала гласные:

– Да зачем вам оно? Если эта плохо справляется, мы новую подыщем.

– Меня устраивает эта. Если вы не можете сказать, что случилось, то дайте адрес. Я сам проверю.

– Да нечего вам, господинушка, там делать.

***

Первый день Мари ещё помнила. Было душно и горячо. Нестерпимо воняло гнилым мясом, и от этого запаха нельзя было ни спрятаться, ни скрыться. Вода, едва попадая в рот, казалось испарялась. Мари ещё вставала и пыталась что-то делать по дому, но всё равно возвращалась обратно в кровать.

Бедняжка Эльза не знала, куда себя деть.

На второй день жар сменил холод. Грелка, приложенная к животу, казалась центром вселенной. С трудом проглоченная еда комом ложилась в желудок. Мари уже не вставала и всё больше спала.

На третий день стало опять душно. Кашель, влажный, с кровавой мокротой, душил и изматывал. В этот момент что-либо перестало иметь значение. Мари проснулась от рыданий Эльзы.

Девочка трясла сестру за руку и что-то бессвязно бормотала. Мари попыталась её утешить, но, кажется, её слова потонули в очередном навалившемся забытье.

Только на четвёртый день на руках появились тёмно-лиловые пятна, как от синяков. С каждым часом их становилось все больше. Кожа сделалась тонкой, полупрозрачной, и можно было отчётливо увидеть все венки. Эльза сидела рядом с кроватью прямо на полу и плакала. Очень тихо, но Мари слышала.