Моя судьба в твоих руках

Три раза за две недели она отказывала ему во встрече, каждый раз – по телефону, и ее отстраненный, чопорный голосок с британским акцентом сообщал, что мистер Ройс слишком занят, чтобы принимать непрошеных гостей. Однако от Рамона не так легко было отвязаться. Решив, что сумеет добиться гораздо большего в личной встрече, он прилетел в Лондон и постучал в дверь клуба, расположенного в самом сердце Мейфэра – фешенебельного района города. Надо признать, охрана сработала блестяще. Как только в нем распознали посетителя, а не члена клуба, мужчина в темном костюме вывел его к боковому входу в величественное кирпичное здание.

Его попросили подождать в вестибюле – черный и белый мрамор, которым он был отделан, как и простая черная входная дверь с медным молоточком, олицетворяли сдержанную элегантность бренда. Рамон провел в этом вестибюле достаточно времени, чтобы сосчитать мраморные ступени и детально изучить затейливо украшенный лепниной потолок в георгианском стиле. Эта дамочка заставила его прождать целый час! Только упрямство и возможность размять ноги, прогуливаясь по полированному мрамору, удержали Рамона. В конце концов, чем еще это было, как не игрой, соревнованием, в котором важно было не сойти с дистанции. Победил он, но его радость была короткой.

– Вам не назначена встреча, мистер де ла Вега, – произнесла девушка, подойдя к нему.

Светло-серые глаза ее, казалось, пронзали холодным светом, а на лице застыло равнодушное выражение. «Хорошенькая, – подумал Рамон, – но не в моем вкусе». Слишком замкнутая, холодная и отстраненная.

– Вы так решили, – ответил он с легкой улыбкой.

– А вы считаете, что я должна решить иначе только оттого, что вы приехали лично?

– Я думаю, мистер Ройс многое бы выиграл от встречи со мной, – мягко ответил Рамон. – А вы отказываете ему в такой возможности.

Улыбка девушки разительно отличалась от тех улыбок, которыми Рамона одаривали женщины. Они были всякими – застенчивыми и откровенно соблазнительными, но непременно – теплыми и понимающими, а иногда и вызывающе дерзкими.

Но улыбка, застывшая на губах у секретарши Ройса, вовсе не была теплой. Она выражала скорее терпимость и даже снисхождение.

– Позвольте мне сказать вам, что думаю я, мистер де ла Вега, – произнесла она ледяным и в то же время бархатным голосом – точно мороженое, от которого болит голова, если откусить слишком много. – Я знаю мистера Ройса лучше, чем вы, и потому более квалифицирована, чтобы понимать, что он сочтет выигрышем, а что нет.