Предназначение

– Вот она какая, вот она, – радостно залепетал мужик с жилистой шеей, который стоял на крыльце в зелёной болоньевой куртке. – Свеженькая, беленькая, красивенькая, только больно тощая, ну ничё, переживём. Я в тебя полсотни вгрохал, девонька, отрабатывать будешь.

Ида устало посмотрела на тупое мужицкое лицо, на котором явственно отражалось пристрастие к алкоголю и сигаретам.

– Вы мой шеф, как я поняла, – Ида опустилась на крыльцо. – Как вы не понимаете, если меня найдут, то всё, вас в тюрьму посадят.

– Не горюй, миленькая, кто ж тебя здесь искать-то станет? Тебе хорошо будет у нас.

Будешь работать, мы тебя будем кормить. Только запомни, дорогуша, я тебе не шеф, а царь. Шеф тебе денежки платил, а я не буду. Так-то так. Ты давай, не кисни, заходи в дом-то. Моя Натаха тебе всё покажет.

Ида встала и пошла в дом. Хозяйка была немного посвежее своего мужа, но взгляд был таким же тупым, как у всех людей, которые не развивались интеллектуально.

– Наталья Алексеевна я, – деловито сказала она. – Я люблю по имени, отчеству.

Ты в такой одежде не сможешь работать, принесу тебе свою.

Окинув взглядом её толстую фигуру, Ида усмехнулась и тут же получила пощёчину.

– Посмейся мне ещё, посмейся. Мой Васька меня такой любит. А ты вобла городская. Ничего, скоро работать будешь, как лошадь. И красота твоя сдохнет, поняла?

Ида поняла. Она поняла, что попала в полную зависимость совсем непонятно от кого, непонятно где. А как выбраться, Ида пока не знала. Незнакомое ранее чувство ненависти к людям, к их тупости, ограниченности, примитивности, стало терзать её сердце и ей самой было плохо от этого ощущения.

Дом делился на две половины. В одной жили хозяева, а в другой – работники. У работников были довольно и скудные, и антисанитарные условия, практически никакой мебели, грязный некрашеный пол в коридоре и комнатках, повсюду валялись окурки и какие-то серые тряпки или скорлупа от разбитых яиц. Запах несвежего белья резко врезался в нос.

Иду поселили тут же, в доме, в половине для работников, в небольшой комнате, в которой стояли по обе стороны от двери две металлические кровати.

Посередине, возле узкого окна, громоздился грубо сколоченный стол из неотёсанных досок с грязно-жёлтой небрежно наброшенной скатертью. На столе валялась пустая пачка от Choco Pie и пара дешёвых сигарет, спички и керосиновая лампа. Вместо шкафа для одежды были протянуты верёвки в обеих углах комнаты возле двери. На одной из них, справа, болтались какие-то штаны и халаты.