Порок сердца. Путешествие длиною в жизнь

Все, естественно, пялились на меня, как на восьмое чудо света, и старались держаться подальше.

– Ну и? – подняла я очи горе, спросив в пустоту. – Меня кто-нибудь встретит?

Ноги отчаянно болели и превратились в две ледышки – идти по булыжникам было невыносимо. В носу уже капитально хлюпало от постоянного чихания, тело знобило, а горло начинало неприятно саднить. Заболеть в первый же день здесь было бы крайне обидно, поэтому я без раздумий направила свои измученные стопы туда, откуда изумительно пахло свежеиспеченными булочками и априори должно было быть тепло.

Над дверью мелодично зазвенел колокольчик, тело покрылось мурашками от окутавшего его тепла и в ноздри, пока еще не до конца заложенные, проник ванильно-коричный аромат. Я даже на мгновение прикрыла глаза от удовольствия, а в следующую же секунду получила увесистый тумак по голове, от чего в оной зазвенело. И не успела я пискнуть или как-то еще выразить возмущение, как меня вытолкали взашей.

– Вы… Вы… – задыхалась я от негодования, не находя слов, – вообще совсем что ли?!

В трактире на меня вылили кувшин воды.

Святой, скорее всего, так как вслед кричали что-то насчет обнаглевшей ведьмы. В магазине готовой одежды также выдворили на улицу. Двери домов закрывались прямо перед моим носом, а любые попытки попросить о помощи пресекались на корню.

– За что?! – вопрошала я небеса, вздрагивая уже не от холода – солнце поднялось над городом и стало активно пригревать – а от судорожных всхлипов. Почему люди такие жестокие здесь?! Я бы обязательно помогла, будь я на их месте.

Я пыталась представить себя на их месте, но в памяти почему-то всплыл один эпизод из жизни.

Мы сидели с подругой в летнем кафе, потягивали молочный коктейль, а к нам подошел попрошайка. Молодой парень, скромно, но чистенько одетый, пытался что-то объяснить, будто он приехал на заработки, а его «кинули» работодатели и вот, не то что на билет – даже на еду денег не хватает. Как сейчас помню его затравленный и одновременно стыдливый взгляд. Мы отделались фразой, что, мол, студенты – сами нищие.

Меня потом до вечера одолевали угрызения совести. А вдруг он действительно нуждался в помощи? Хотя бы какого горячего супа могли с подружкой вскладчину ему в этом же кафе и оплатить. Но на следующий день о бедняге уже и не вспомнила, а сейчас вот вдруг что-то пришло в голову.

Это не Рай. Теперь я отчетливо понимала, и от этой мысли становилось страшно. Меня захлестнуло отчаяние, от которого хотелось беспомощно выть.