Как все. Стихи и рассказы

 – А ты – попадаешь на стол патологоанатома, он такой там пилит, режет, вскрывает, смотрит, и говорит: «Тю! Инфаркт!», и зашивает обратно.

– И с этой минуты я просто кусок замороженного мяса, которое ещё и в землю закопают, и ебучий крестик над моей грядкой поставят, – Иру раздражает не столько слово «мясо», сколько тот факт, что крестик обязательно будет, самый настоящий, деревянный, с табличкой. Так принято, и плюнут все и каждый, что Ира считает себя сейчас атеистом и ненавидит всё, что связано с коммерческой духовностью.

– Не гони коней! – выпуская дым, говорит Неля. Где-то над головами прозвучал голос Высоцкого. – Ещё два-три дня соплей, слюней над твоим куском мяса лить будут, оденут в похоронный костюм, а бабам (плевать, что они тебе никогда не шли, так положено!) повязывают платок на голову, – кони понеслись, стук копыт над головами, а Неля продолжает: – У всех по очереди случается истерика, двери пока ещё твоего дома открыты, приходят все. Им не то чтобы в кайф; ну, так вот просто надо: цветы принести, у гроба посидеть, слезинку выдавить.

А те, которые близкие, они вообще должны быть пиздец в слезах. И они это знают, – Неля указывает на Иру, словно и не с ней сейчас говорит, – и все это знают! – кони остановились; Неля помолчала и продолжила, но уже тише: – А они не в слезах, они вообще ничего не чувствуют – и скорее бы это всё кончилось.

– А хоронят в обед же обычно, – подавив грустную улыбку, продолжила уже Ира. – Все хотят жрать. Захудалая кафешка заказана, там бухло, жрачка, но нельзя-я-я-я! – в голове возникает образ клоуна, которому второй говорит, что вообще ничего нельзя.

Ира помнит, как они вместе с Нелей хохотали, когда этот, которому всё нельзя, потом заявил: «Зя-я-я!». – Меня ещё не закопали, – вернувшись из мыслей, закончила она; ощутив, что действительно: не закопали, вот она – за столом в кухне.

– И закапывают быстро, – Неля наклонилась ближе к Ире, почему-то решила говорить шёпотом, но шёпот быстро стал превращаться в голос, и в очень громкий голос, до самого последнего слова, – и самых истеричных прям под руки и в машины.

«Жрать! Жрать! Жрать!», «Бухло! Бухло! Бухло!», «Это и со мной случится, и вон с тем, и вон с той, но не сейчас». «Жрать», «Пить», «Жрать», «Пить», «Забыть!»

«Круто сказала, – но Ире становится страшно: как быстро они всё забудут. – Но я там не совсем одна. Я же часть? Часть мира?»

– А ко мне уже черви там, жучки ломятся, потому что им тоже надо жрать и пить.