Это всё я

Я и Патрик. Оба держим в руке по стакану с виски. Он – чистый, я – смешанный с колой. Картинка начинает дрожать. Сначала на экране вскакивает Патрик, следом – остальные. Меня бьёт эпилептический приступ, стакан крошится в руке.

Отрываю взгляд от экрана. Слёзы струятся по щекам, я переворачиваю дрожащую руку. Ладонь прорезают раны. Я не чувствовала боли. Я уже ничего не чувствую. Меня вычерпали. Опустили ниже нуля возможных сил. Рита кончилась.

С трудом поднимаю глаза обратно к экрану и давлю крик. Только стон-всхлип вырывается из горла.

На экране я медленно поднимаюсь, усаживаясь на полу, гляжу на руку, с которой льётся кровь. Губы шевелятся, чеканя слова, грудь высоко вздымается с каждым вздохом. То, что я говорю, я говорю самозабвенно. Что страшнее, я использую свою кровь.

Рядом со мной искрит. Камера не передаёт свечения, но разлом зияет тьмой. Вот что Патрик назвал коротким «воздух рвался». Из него валятся мерзкие склизкие твари и мечутся вокруг меня. Они похожи на уродливых мелких кошек из кожи и слизи.

Они отвоёвывают меня друг у друга. Сражаются за внимание. На моём лице торжествующая кривая ухмылка.

На моём ли? Кого я вижу на экране? От кого содрогаются внутренности? Меня сгибает пополам, тошнит желудочным соком. Последнее, что попадало в желудок, это то самое виски с колой больше суток назад.

Тай услужливо останавливает воспроизведение и невозмутимо выходит. Он возвращается спустя минуту. Бесцеремонно кидает мне бутылку воды и пачку салфеток, бросает бесформенную тряпку на то, что вышло из меня.

Всё это он делает молча и беспристрастно, будто происходит что-то само собой разумеющееся. Будто каждый день он показывает фильмы призыва адских тварей девушкам, которых выворачивает наизнанку. Настолько привычными кажутся его действия.

Он возвращается за компьютер, выжидает, пока я дрожащими руками открываю салфетки, каким-то чудом не роняя их раз пять, с трудом раскручиваю бутылку, делаю глоток, закрываю и кладу на стул рядом. Я хочу повернуться и увидеть лицо Патрика, но не могу себя заставить.

Я всхлипываю и киваю, как бы сама предлагая продолжить пытку. Тай тут же запускает запись.

Я должна выдержать. Должна увидеть.

Тварей десятка два. Кажется, в этот раз Патрик не преуменьшил. То, что было мной, подносит каждую к своему лицу, глядит с восторженным сумасшествием и отпускает. Я не могу увидеть деталей, но ощущаю, как соскальзывают мерзкие тельца с пальцев, оставляя липкую влагу. А затем вгрызаются в того, кто ближе.