Все наши мечты

– Папа Хьюго, вы подарили мне жизнь, – мягко сказал робот. – Это большое счастье – иметь возможность чувствовать весь этот мир. Видеть всю эту красоту, слушать прекрасную музыку… Если какое-то время я не буду так остро все это ощущать, то ничего страшного.

– И все же придется делать официальное заявление прессе, – добавил профессор, как будто уже разговаривая сам с собой.

На следующий день в лаборатории ИЦБ в робота Ини-Ниони добавили обновление, уменьшающее силу эмоционального отклика на внешние раздражители.

Таким образом, скорость и интенсивность его внутренних психических процессов осталась прежней.

Также профессор Беккерман выступил перед прессой и заявил, что у робота Ини-Ниони – временные технические неполадки.

– Хотя мы все за это время привыкли видеть в нем практически человека, – сказал он перед камерами, – все же Ини-Ниони – творение нашей инженерной мысли, и сегодня мы вынуждены признать, что где-то в нашей программе затаился изъян… который мы надеемся устранить в ближайшее время.

Вечером профессор заехал к Ини-Ниони домой. Робот занимал просторные апартаменты на верхнем этаже небоскреба в элитном районе. Из окон его квартиры ночной город был как на ладони.

Войдя, профессор нашел робота лежащим на кровати. Ини-Ниони был одет в шелковую пижаму цвета каштанового глянца. Взгляд его был устремлен в потолок, в котором были открыты заслоны, и свет ночных звезд проникал внутрь квартиры. В руке у робота был зажат регулятор мощности звезд, который ему подарили портальщики на день рождения.

В комнате через домашнюю аудиосистему играла симфония со звуками арфы.

– Посмотрите, как это работает, папа Хьюго, – сказал Ини-Ниони, не сводя взгляд с потолка. Его золотые глаза почему-то казались стеклянными. – Сегодня ведь довольно-таки пасмурно. Но я отрегулировал мощность звезд, и, смотрите, как стало красиво.

Серебристый свет и правда чуть ли не перебивал освещение электрических светильников в спальне.

– А может быть, выключить светильники? – спохватился робот.

Он повернул голову к профессору и говорил лихорадочно, но вместе с тем как будто монотонно.

Профессор Беккерман подошел к кровати и положил руку на лоб роботу. Лоб оказался немного более горячим, чем обычно.

– Не накручивай себя, X-vu, пожалуйста, – тихо произнес профессор. – Нам ведь тоже всем нелегко из-за того, что с тобой происходит. Не стоит устраивать эмоциональную бурю внутри себя.