Третья жизнь

Наверное, проводил эксперименты, просто наблюдая за мной. Я была кем-то вроде обезьянки. Из меня выходила отличная подопытная, я ведь даже не разговаривала. Сил у меня не было, поэтому любому физическому натиску, если бы его применили, я не была способна сопротивляться. Иногда Блэк-младший рассказывал что-то о себе, как и его отец. Вообще, он редко задавал вопросы, все еще надеясь, что я скажу хоть что-нибудь, и всегда обращался ко мне «мисс». – Вы первая папина пациентка, которая не сдается столь долгое время.

Уже прошло почти полгода. Может быть, вы все-таки немая? Надо будет это перепроверить.

Полгода. Полгода моей жизни они отобрали у меня, чтобы я просто сидела здесь. Это ничем не отличалось от тюрьмы. Разве что специальной формы нет. Сама того не ожидая, я, все еще смотря в окно, поманила доктора к себе рукой. Заметив за собой это, я испугалась, но было уже поздно – Блэк-младший подвинулся ближе. Я почувствовала запах его парфюма. Его я сразу определила, ведь он отличался от всех запахов, которые ежедневно меня окружали.

Мне захотелось дышать глубже, и я поняла, что действительно вздохнула настолько глубоко, что начала говорить задыхаясь.

– Они считают меня сумасшедшей, – чуть слышно произнесла я.

– Значит, вы все же умеете разговаривать! Это все меняет! – обрадовался Блэк-младший. Что это за насмешка? Я должна была посмотреть врагу в лицо.

Я взглянула на него и пожалела. Пожалела о том, что раньше не делала этого. Я сразу же утонула в его больших карих глазах с длинными ресницами.

Когда Блэк подвигался ближе к свету, его глаза становились зеленоватым, а когда уходил в тень, то они темнели и превращались почти в черные. У него были густые каштановые волосы и мелкая щетина, которая очень ему шла. А какие скулы и квадратная мужественная челюсть! Когда он улыбался, то в уголках его губ, глаз и на щеках появлялись морщинки. Я разглядывала его так, будто впервые увидела человека. Мне сразу же захотелось прикоснуться к его лицу, как делают младенцы. Кажется, у меня даже рот открылся от удивления.

– Лили? – словно проверяя жива ли я, спросил доктор. Он впервые назвал меня по имени, и я еще больше полюбила его голос. – Кто? Кто считает вас сумасшедшей?

– Они думают, что я сошла с ума. Они не верят мне. Никто из них, – медленно говорила я, пытаясь вынырнуть из этих глаз, что нахально меня пожирали.

– Кто, Лили? Кого вы имеете в виду?

– Они знают, что я не виновата. Это все Дин.

– Очень интересно.