Имеющий уши да услышит

– Я никого не хотел обидеть, честно! Просто объясняю, что все изучал, – поспешил загладить неудобство Сёма.

– Ладно, увидим ещё, какой из тебя ученик был. Василиса никогда бы такого не ляпнула, – пробурчал Леший.

– А какая она, Василиса? – спросил Сёма.

– Красивая, – улыбнулся Домовой, – и умная. Все про жизнь лесную знала. Зверьё если заболеет, – сразу к ней. И людям помогала. Но и осерчать могла, ежели что. Как осерчает, уууу! Лучше на глаза не показываться. А ты правда лечить умеешь? Вот придет к тебе завтра, положим, хромой лисенок.

– Да раз плюнуть!

– Вот завтра и проверим твои знания-умения, – подмигнул Домовой Лешему.

– А что завтра? – насторожился Сёма.

– А ничего. Поздно уже, спать иди. Тебе до рассвета вставать. Да и мне тоже, – ответил Леший.

– Зачем это… до рассвета? – не понял Сёма, надеявшийся тут, в лесной глуши, наконец-то отоспаться после ранних университетских подъемов.

Домовой с Лешим переглянулись.

– Эх, где же наша Василисушка? – запричитал Домовой.

– Брысь, сказал, в койку! – разозлился Леший. – Недоучку, значит, прислали, – и, увидев, что тот все еще стоит, гаркнул:

– Завтра узнаешь!

В ту ночь Семён спал тревожно и часто просыпался. Снилось ему, что никак не может сдать теорию колдовства, а очередную пересдачу принимает не Марьпетровна, его преподавательница, а какая-то белобрысая училка с прямой короткой стрижкой и жесткими чертами лица.

«Семён?» – спрашивает резко. – Слыхала о тебе. Двоечник!»

«А Марьпетровна где?» – спрашивает Сёма.

«Я за неё. Василиса Гордеевна меня зовут. Буду экзамен у тебя принимать!»

Сёма проснулся и долго ворочался, не мог уснуть. В следующий раз он оказался в офисе, выпрашивающим у начальницы, черноволосой молодой женщины с азиатскими чертами лица, очередной отгул.

«Тунеядцы! Только и гулять им! Работать кто будет? А? Семён! Вот лишу тебя премии!»

«Прошу вас, не надо, Василиса Мансуровна!» – подобострастно залепетал Сёма.

Раздумывая о своем втором сне, он не заметил, как оказался на бульваре в центре города. Простоволосая цыганка с кучей ребятни, цепляющейся за цветастую юбку, схватила его за руку:

«Позолоти ручку, бриллиантовый, всю правду скажу!»

Сёма попытался вырваться.

«Про Василису все как есть, дочиста расскажу!»

И хотя Сёма стал как вкопанный, продолжала трясти его за плечо:

«Семён! Хорош дрыхнуть.