Затворник, или Вынужденное правосудие

Только тут он увидел вышедшего из-за спина титана, кулачища которого были размером с двухпудовую гирю. Великан встал на изготовку для удара ногой. Боксер, отошедший от взбучки, обхватил сзади инспектора за шею, лишая его возможности двигаться.

Виктор находился в полубессознательном состоянии: глаза заливал дождь, окровавленное и ноющее плечо пульсировало в такт сердцебиению, голова раскалывалась от боли, низ живота распирало, через сдавленное горло плохо поступал в легкие кислород.. В свете фар его машины он разглядел фигуру пузатого мужчины.

Наконец очнувшись, тот оглядывал свой фирменный костюм, залитый дождем и выпачканный в грязи.

– Надо порешить эту сволочь, – прохрипел он, вытирая чистым носовым платком лицо. – Денис, подай-ка мне ствол.

Великан, отменив затею с ударом ногой, протянул ему свое увесистое крупнокалиберное оружие. Худощавый разжал хватку и отошел в сторону, чтобы и его не задела пуля-дура.

– Ну что, герой, извини, коль, что не так, – и карапуз снял с предохранителя пистолет.

Виктор Михайлов держался из последних сил, чтобы не потерять сознание. Он смотрел прямо в лицо карателю и усмехался. Ему было стыдно показывать этим отщепенцам свой страх. Он не боялся ни их, ни смерти, которую они уготовили ему в этот проливной дождливый вечер. Миротворец, конечно, не так рассчитывал окончить свою жизненную стезю. Но, если ему предначертано судьбой погибнуть вот так – тут уж ничего не попишешь. А сколько у него имелось планов на будущее.

Видимо, так тому и быть. Как это часто бывает, человек не ценит жизнь, пока не подкрадется кончина. Все чего-то желают. Все к чему-то стремятся. Для полного счастья всегда чего-то не хватает. А ведь вот оно. Счастье – просыпаться каждое утро в теплой уютной постели, в своем доме, в окружении родных. Счастье – проживать каждый день, один за другим, наполненный эмоциями, свершениями, радостью и печалью… Счастье – жить. Жить и умереть в преклонном возрасте, своей смертью, готовым к ее приходу. Воплотив все планы в жизнь, завершив все начинания, став опустошенным и умиротворенным… «Вот и тьма сгущается», – подумал он.

Вдруг, на этом бескрайнем и безлюдном пространстве, заглушая шум дождя, пронзая нависшую тяжесть атмосферы, раздался заунывный, леденящий душу, раскатистый рев. Вздрогнув от неожиданности, Николай выстрелил не прицелившись. Пуля просвистела в миллиметре от левого уха Миротворца. Изнеможенный он упал ничком в грязь.