Конец академии

Осмотрев его, я увидел, что посадка внутрь осуществлялась не через опускающуюся кабину, а по металлической лесенке, ведущей в люк также между ног.

– Шлемы надеть! – прозвучала еще одна команда, и поискав рядом с собой глазами, я увидел и быстро напялил штуку удивительно похожую на шлемофон танкиста, в общем-то таковым и оказавшийся, потому что тут же в ушах раздался чуть искаженный динамиком голос майоры, – Курсаты, это ваше первое практическое занятие непосредственно на боевой технике. Следовать строго моим командам, ни чего без команды не трогать и не нажимать, всем ясно?!

– Так точно! – рявкнули мы, хором.

Похоже никакой тангенты или переключателя здесь предусмотрено не было и радиоканал был всегда открыт для двусторонней передачи у всего взвода, так как я услышал слившийся в едином порыве гул двадцати женских глоток.

Вдруг послышался громкий звон, за ним, ойк, и я увидел как у одного из доспехов отвалилась лесенка, загремев по бетонному полу. Видимо какой-то из курсат не терпелось залезть внутрь.

– Кто это там? – недовольно рявкнула Марина, – курсата, от доспеха, три шага вперед!

Та отошла, покорно дожидаясь преподавалу, а майора, подойдя, начала её распекать. – Вам, что, курсата, что-то неясно было из того, что я сказала? Или вы услышали от меня команду? А может вам просто захотелось за что-то подергать?! В следующий раз за сиськи себя подергайте! А пока сто отжиманий, живо!

Та немедленно упала на пол и начала бодро сгибать и разгибать руки.

– Еще раз повторяю, для тех, до кого доходит долго, – Ржевская встала посередине ангара, – без моей команды, чтобы ни одного движения, иначе удалю с занятий и придете только с начальницей кафедры.

Чешуться руки? Чешите в другом месте. Вопросы есть?!

– Никак нет! – Дружно рявкнули мы, взбодренные очередной показательной поркой.

Проштрафившаяся курсата, меж тем, отжиматься закончила и получив команду вернуться к машине, быстро, африканской газелью, скакнула обратно. Понятно почему – легко отделалась ещё.

А затем мы полезли вовнутрь.

В люк я проскочил легко, все таки рассчитано было на взрослых фигуристых дам, с охватом груди и задницы раза в два поболее моих. А затем, вползая на обшитое дермантином, потертое кресло, с легкой грустью вспомнил удобный ложемент усадебного доспеха. Ощущения были словно с мерседеса пересел в запорожец.

Всюду был ничем не прикрытый голый металл, только в нескольких особо близких к тушке пилота местах, обклеенный чем-то мягким на ощупь.