Наследник, которому по…

Пока я думал чтобы такое сказать, что бы не обидеть, братец с легкой развязностью в голосе ответил, – А у меня уже давно всё по взрослому, в этом не нуждаюсь.

– Вот это мой сын, – одобрительно закивал Рассказов-старший.

Посмотрев на напыжившегося от гордости пятнадцатилетку, довольно улыбающегося отца и смущённую, но тоже слегка гордую за младшего сына, мать, произнёс со скепсисом в голосе, – Это всё, конечно, хорошо, но про презервативы, мирамистин и хлоргексидин ему кто-нибудь рассказывал?

Посмотрев на непонимающие взгляды, вздохнул, сказал ещё, – Ну ладно беременность, одним Рассказовым больше, одним меньше, для рода особой разницы нет, но если он на конец заразу какую подхватит? Кто его потом лечить будет? Между прочим, – поднял я вверх палец, – в Медицинском альманахе за прошлый квартал даже статья была…

– Уволь нас от выслушивания этого… этого… – Рассказов-старший так и не смог подобрать нужного определения, поджав губы посмотрел на жену и спросил, – Где он вообще этот альманах какой-то нашел?

Та только развела руками, а батя вздохнул, затем решительно поднялся, заканчивая ужин, положил широкую ладонь мне на плечо и сурово произнёс, – Пойдём, сын.

– Куда это? – воззрился я на него.

– Увидишь, – был дан мне лаконичный ответ, и поняв, что большего я не дождусь, встал вслед за ним и прихватив «Физику» Перельмутера, пошёл следом, гадая, чего он мне приготовил опять.

Пройдя весь холл, гостиную и каминный зал, мы оказались в зале для тренировок и увидев замершего на татами в позе лотоса японца средних лет в чёрном кимоно, я тут же всё понял и тяжело вздохнул, покрепче прижав книгу к себе.

– Не вздыхай, – пробасил отец, – уважаемый Сирахерама, сильнейший мастер тайного смертельного боевого искусства которое долгое время изучал в сокрытом высоко в горах уединённом додзё.

Бла-бла-бла. Тайное додзё, смертельное искусство. Скукота. В прошлой жизни я в одиночку сражался с сильнейшими воинами и побеждал их. Даже без применения магии мне не было равных в поединке, а называли меня – Смертоносный Бог Убийца Царь Смерти. Смертоносный и смерти звучало конечно так себе, но народу нравилось.