Завгар

Однако сейчас это заставляло женщину лишь сильней хмуриться, потому как она уже ощущала в себе желание, не дожидаясь ею же установленного срока, вызвать юношу к себе и повторить всё то, что происходило вчера.

Подобная зависимость её пугала.

– Что же ты за фрукт, мальчик Петя? – пробормотала она, закидывая ногу на ногу и откинувшись в чуть скрипнувшем кресле.

Несколько мониторов передавали картинку с десятков камер, расставленных как снаружи, так и внутри усадьбы, и на одном из них, где виднелся коридор западного крыла, она как раз увидела объект своих нелёгких дум, который одна из охранниц вела, по-видимому, в информаторий.

Вот опять же, странный интерес, совершенно нехарактерный для мужчины, особенно такого юного. В то, что ему действительно захотелось закопаться в вопросы политики, начальница не верила ни секунды. Более бесполезных знаний для мужчины и придумать-то сложно. А значит, выход в общегосударственную информационную сеть ему понадобился за чем-то другим.

“Надо будет посмотреть распечатку его запросов в сети, – решила Мирослава. – Явно тут что-то нечисто”.

Щёлкнув парой клавиш клавиатуры на столе, чтобы переключиться на камеру в информатории, она проследила за тем, как бессменная заведующая библиотечно-информационным хозяйством усадьбы встретила Петра, провожая в зал с ЭУМ, и снова её царапнуло какое-то несоответствие.

Ещё раз перебрав последние события в голове, Мирослава вдруг поняла, что между попаданием на камеру в коридоре и появлением юноши в информатории прошло слишком много времени.

Должно было пройти не больше минуты, но прошло все пять. Она запустила запись, отмотав назад. Кивнула сама себе. Четыре минуты сорок восемь секунд. Слишком много. Где охранница и он провели лишние четыре минуты? Очередной вопрос, требующий ответа.

Пожалуй, о Петре нужно узнать поподробнее.

Решившись, она отжала кнопку интеркома на столе и произнесла, обращаясь к помощнице:

– Ася, вызови ко мне Марченко.

Да, Раису Захаровну.

Надзирательница гарема, вернее, комендантша мужского общежития, как это называлось официально, сидела на своей должности достаточно давно и определённым кредитом доверия обладала, но опыт и рефлексы полковницы управления имперской контрразведки в отставке заставляли сомневаться и подозревать любого кроме главы рода.

Поэтому когда Марченко через полчаса заходила к ней в кабинет, начальница пребывала во всеоружии.