Ученик поневоле

– Это – последствия неудачного эксперимента, – ответил маг, вздохнув ещё раз и несколько тяжелее. – Сюда десятки лет никто не заглядывал. Я уж начал забывать, как выглядят люди.

– А вы только в этом зеркале можете появляться? – спросил я снова.

– Только в нём, такова моя планида.

– А что же вам другие маги не помогли выбраться? Да и почему вы вообще в углу стояли столько лет? – не понял я. Как так – архимаг, да ещё и основатель Академии, и оказался в столь незавидном положении?

– О, это долгая история.

Послушавшись совета мудрого человека, я отошёл к столу, вновь усаживаясь на заходивший ходуном стул и готовясь внимать несомненно самой загадочной и трагичной истории из тех, что мне доводилось слышать. Замер, стараясь даже дышать потише.

– Так вот, – Магнус Сидорийский устремил затуманившийся взор вдаль, – случилось это в семь тысяч восемьсот тридцать втором году…

Но тут вдруг раздался ужасающий скрип выворачиваемых дверных петель, и чрезмерно нагруженная дверца с навешанным на неё зеркалом начала заваливаться вперёд.

Я словно в замедленной съёмке увидел расширившиеся глаза старого мага и бледнеющее с каждым сантиметром движения зеркала к полу лицо.

Дикое «А-а-а!» оборвалось с резким хлопком о пол, а стекло, словно перекалённое, буквально взорвалось миллиардом мельчайших осколков, и всё, что успел я, это, спасаясь от брызнувшего во все стороны стеклянного потока, с криком «Ё… п… б… них… себе!» запрыгнуть с ногами на стол.

– Всё. Конец истории, – резюмировал я после пяти минут ожидания того, что магический артефакт, содержащий в себе слепок древнего мага, сейчас соберётся из осколков аки жидкий терминатор и вновь станет целым.

Вздохнув, поплёлся за веником и совком. Ещё полчаса уборки, и ведро осколков ссыпано в мешок попрочней, а выломанную дверцу с рамой зеркала я, поднатужившись, поднял и поставил наклонно к стене.

На улице уже темнело, и решив, что пока обойдусь без ужина – дал же сам себе зарок похудеть, – я захлопнул люк вниз и решительно завалился на двух с половиной метровый и лишённый остатков ножек траходром. Тем более что весь этот суматошный день и канитель с уборкой изрядно меня утомили.