Великие и мелкие

Солдаты бросали оружие, размахивали руками, били себя по головам, прятали лица, нелепо подпрыгивали и приседали, словно всех их разом поразила пляска святого Витта, а через несколько минут авангард австрийцев начал хаотично отступать.

Французы же, ведомые своим молодым командующим, держащим высоко над головой пробитое десятками пуль и обгоревшее трёхцветное знамя, бросились вперёд так, словно и не было двух суток тяжелейших боёв, словно убитые вчера снова шли с ними плечом к плечу, и было неважно, кто офицер, а кто рядовой, – это была невиданная ранее новая военная общность.

Так родилась великая армия Наполеона Бонапарта.

А спустя сутки после победы на рваном от пуль, почерневшем от гари и копоти знамени Наполеон обнаружил ослабевшую, но ещё живую пчелу. Он бережно снял её, положил на ладонь и показал окружавшим его генералам со словами:

– Если даже итальянские пчёлы воюют на стороне Франции, мы непобедимы!

Пчёлы не сгинули в дыму сражения. Они были вытканы золотыми нитями на коронационной мантии нового императора и стали одним из символов наполеоновской Франции.

«Маленький капрал» навсегда сохранил в своём сердце любовь и уважение к этим насекомым. А все пасеки Европы, от западных границ Испании до восточной границы Польского королевства (Варшавского княжества), получили полную гарантию неприкосновенности и защиту французской армии.

Пётр Вяземский

Таракан рыжий Blattella germanica

Князь Пётр Андреевич Вяземский, автор «Старых записных книжек», однажды попал в щекотливое положение.

Надо сказать, что князь был умница и отлично воспитан. Он обладал безупречным вкусом и знал всех в обоих столицах. И вот, на обеде, а точнее, перед самым обедом в одном известном доме у Пантелеймоновского моста на Фонтанке (у кого – не скажу) он скинул шубу, поднялся по прекрасной мраморной лестнице, вошёл в залу и принял у лакея рюмочку горькой кориандровой настойки. Сначала Вяземский решил закусить нежинским огурчиком, но передумал и взял с подноса небольшой расстегай с белорыбицей.

Куснул… И застыл с открытым ртом. Из оставшегося куска на него потухшими глазами смотрел мёртвый таракан.

Ситуация возникла дикая, совершенно нелепая и безвыходная. И усугублялась ещё тем обстоятельством, что хозяйка дома, очаровательная О. П., стояла рядом и вела милую беседу с молодым полковником, только что воротившимся с Кавказа.

Казалось, прошла вечность, а князь так и стоял, не смея ни проглотить, ни выплюнуть несчастный расстегай.