Тысяча снов. Сборник рассказов

Все откинулись на спинки своих стульев, а он сидел весь в напряжении, одними глазами оборачиваясь назад, подбирая подходящий момент.

– Ребята, – начал он негромко, – знаете, когда я вчера ждал вас в аэропорту, мне инструктор передал сувениры, на память о полете….

– Правда?!

– Тебе? – Недоверчиво спросил один мальчишка.

– Ну, да. Уже поздно было. Я сказал, что передам вам. Вот. – Он быстро подскочил, вбежал в темноту дальнего угла, где на столе громоздилась груда бумажного летательного металла.

 – Здесь, какие хочешь есть! – Показывал он им свои бумажные изделия.

– Интересно….

– Ух, ты, как летают! – Самолетик взвился ввысь, паря над ними.

– Конечно, летают. – Обрадовался Яромский. – Одна модель – всего 5 гривен.

– Как?!

– Что?!

– Да он сам, наверное, нарезал их, чтобы на друзьях нажиться.

Пойдемте лучше отсюда.

– Нет. Я, правда…. В аэропорту….

– Конечно.

– Надо же. Такому обманщику так повезло с окном….

Все трое встали и вышли, вежливо прощаясь с его мамой, которая к этому времени уже стояла в дверях, подпирая ее плечом.

Небо только-только начинало представление, а зрители уже разошлись.

– Ты так всех друзей потеряешь. – Сказала она.

– А как мне еще заработать…?

– Не надо….

Смотря вниз, на свою обесцвеченную полуночную работу, он спросил:

– А ты чего так рано сегодня?

– Отпустили раньше отоспаться. Завтра выхожу в две смены….

– Мам. Не надо….

– А как мне еще заработать…?

Весь следующий день Яромский играл на улице допоздна.

Мама должна была вернуться только к часу ночи. Ребята обзывали его «червем», старались избегать его, и даже сказали, что никуда через неделю не полетят, просто будут дома сидеть.

Впервые он ужинал дома один. Умело пожарив яичницу, Яромский чавкал в тишине, замедляя пережевывание, когда думал о маме. «Как она будет в час ночи ехать на велосипеде, отработав две смены подряд…?».

Как и обещал, он лег в кровать в девять, но уснуть не вышло, хотя он и не старался.

Так и лежал, упершись глазами в темный потолок, переделывая свой день в воображении, поступая смелее, правдивее, мудрее там, где время уже ушло.

Тяжелые шаги неспешно вошли в дом, спокойный звук ключей опустился на стол в коридоре, низменно сгибаясь, что-то глухо легло на кровать.

Яромский бодро встал и в одной майке и колготах пошел встречать маму.

У двери стоял ее пакет, обувь небрежно осталась лежать у порога.