Дефеманг

Вот человек с вытянутым звериным рылом, застывший где-то между превращением в монстра, то ли улыбается девочке в белом платье, лежащей перед ним на алтаре, то ли скалит клыки; ангел падает с неба и разбивается о землю – его крылья сломаны и из них торчат оголенные кровавые кости; вот мрачная птица с человеческой головой расправила могучие крылья, сея разрушения в деревне. В ее клюве и когтях зажаты разорванные и искалеченные людские тела. А вот горящие в адском пламени грешники, которых терзают клыками ужасный сфинкс и трехглавый цербер.

От разглядывания потолка девочку отвлек надрывный скрип, напоминающий чей-то визг. Она вздрогнула, резко обернулась и попятилась назад. Никого. Что-то капнуло ей на голову. Огляделась. Капнуло снова. Белое платье быстро впитывало в себя алые капли. Посмотрев под ноги, принцесса увидела, что стоит на начерченном белым мелом странном знаке, заключенном в идеально ровный круг, исписанный причудливыми символами. На голову снова капнуло сверху, и она зажала рот ладонями в немом крике, когда увидела, что это было.

Прямо над ней на крюке висела туша оленя с распоротым животом и выпущенными кишками, с которых капала кровь.

Луна попятилась и врезалась в стену. Дыхание сбилось, руки и ноги забила мелкая дрожь. Все начало казаться не более чем видением, кошмаром. Разве реальность может быть столь мрачна и ужасна?

Напротив нее возвышались ступени, ведущие к Царским вратам, за которыми внезапно раздался скрежет гнилых досок под чьими-то неторопливыми шагами.

Девочка, парализованная от страха, уставилась на врата, с трепетом ожидая, что будет дальше. Сердце бешено стучало в груди и ей казалось, что оно выпрыгнет через горло наружу.

Но вот врата распахнулись. Из темноты выступил высокий силуэт, затянутый в черный балахон. Решительно приблизившись к принцессе, он скинул с лица капюшон. Перед Луной предстало мертвенно-бледное мужское лицо сероватого оттенка, сияющее мягким приглушенным свечением в полумраке монастыря.

Белоснежные волосы колыхались легкой паутиной, словно тронутые дыханием призрачного ветра. На голове у него росли два черных бараньих рога, один из которых был отломан у основания. Горящие зеленые глаза с любопытством рассматривали девочку в ответ. От бледных губ до самых ушей тянулась вырезанная на щеках улыбка, оголяющая челюсть, унизанную рядом острых клыков, от чего казалось, что мужчина всегда улыбается. Но он не улыбался.