Полное собрание стихотворений

Других – венком увить свирели".

Сказал, взвились и полетели.

Уже сокрылся ясный день,

Уже густела мрачна тень,

Уж вечер к ночи уклонялся,

Мелькал в окошки лунный свет,

И всяк, кто только не поэт,

Морфею сладко предавался.

Эрмий с веселым мертвецом

Влетели на чердак высокой;

Там Кропов в тишине глубокой

С бумагой, склянкой и пером

Сидел в раздумьи за столом

На стуле ветхом и треногом

И площадным, раздутым слогом

На наши смертные грехи

Ковал и прозу и стихи.

«Кто он?» – "Издатель «Демокрита»!

Издатель право пресмешной,

Не жаждет лавров он пиита,

Лишь был бы только пьян порой.

Стихи читать его хоть тяжко,

А проза, ох! горька для всех;

Но что ж? смеяться над бедняжкой,

Ей богу. братец, страшный грех;

Не лучше ли чердак оставить,

И далее полет направить

К певцам российским записным?" —

«Быть так, Меркурий, полетим».

И оба путника пустились

И в две минуты опустились

Хвостову прямо в кабинет.

Он не спал; добрый наш поэт

Унизывал на случай оду,

Как божий мученик кряхтел,

Чертил, вычеркивал, потел,

Чтоб стать посмешищем народу.

Сидит; перо в его зубах,

На ленте Анненской табак,

Повсюду разлиты чернилы,

Сопит себе Хвостов унылый.

"Ба! в полночь кто катит ко мне?

Не брежу, полно ль, я во сне!

Что сталось с бедной головою!

Фон-Визин! ты ль передо мною?

Помилуй! ты… конечно он!"

– "Я, точно я, меня Плутон

Из мрачного теней жилища

С почетным членом адских сил

Сюда на время отпустил.

Хвостов! старинный мой дружище!

Скажи, как время ты ведешь?

Здорово ль, весело ль живешь?"

– "Увы! несчастному поэту, —

Нахмурясь отвечал Хвостов, —

Давно ни в чем удачи нету.

Скажу тебе без дальних слов:

По мне с парнасского задору

Хоть удавись – так в ту же пору.

Что я хорош, в том клясться рад,

Пишу, пою на всякой лад,

Хвалили гений мой в газетах,

В «Аспазии» боготворят.

А всё последний я в поэтах,

Меня бранит и стар и млад,

Читать стихов моих не хочут,

Куда ни сунусь, всюду свист —

Мне враг последний журналист,

Мальчишки надо мной хохочут.

Анастасевич лишь один,

Мой верный крестник, чтец и сын,

Своею прозой уверяет,

Что истукан мой увенчает

Потомство лавровым венцом.

Никто не думает о том.

Но я – поставлю на своем.