Тайны острова Сен Линсей. Дети Магнолии

– Скажите мне честно, Берт, – нарушая их мелодичное, наполненное гармонией, взаимное молчание, вновь заговорила Роза, – вы точно никогда прежде не бывали на острове?

– Совершенно точно.

– Так странно… – девушка поморщила носик и с неподдельной нежностью взглянула на гостя из-под своих длинных ресниц. – Лицо у вас такое…знакомое, словно знаю вас давным-давно…

– Оно просто типичное, мне все так говорят, – пожал плечами парень и поставил опустевшую чашку обратно на поднос. – А я тут заметил картину у вас в кухне.

Ту, что с речкой и одинокой лодкой. А вот она показалась уже мне очень знакомой…

– Это дешёвенькая репродукция, конечно же, – понимая, о чём идёт речь, усмехнулась Роза. – Оригинал стоит бешеных денег. Это же картина Яна Маршана. Слышали о таком?

– Кхм… – Берт неловко закашлялся и вымученно улыбнулся, – да…где-то слышал. Вы любите живопись?

– Как можно жить в таком месте и не любить живопись? – романтично протянула девушка и огляделась по сторонам. Одна из стен её домика густо поросла лазающими кобеями с крупными колокольчиками-цветами синего и фиолетового цвета.

В полутени наполнялись алой кровью гибискусы размером с человеческую голову, а всё остальное пространство сада пестрило таким количеством растений, что в этом разноцветном ковре запросто можно было бы утонуть. Берт вынужден был признать – в словах хозяйки был смысл.

– А вообще не удивляйтесь, но здесь вы часто будете натыкаться на его картины…

– Чьи? – очнувшись от созерцания окружающих красот, растерялся юноша.

– Яна Маршана, – отвечала Роза, и имя отца, прозвучавшее из её прекрасных уст, почему-то больно резануло парню слух. – Знаете, он же вроде как из этих мест. Островитяне этим страшно гордятся, у многих дома есть репродукции его картин. К тому же они очень красивые, кроме, конечно, той странной серии полотен в стиле то ли импрессионизма, то ли минимализма. Я её категорически не понимаю…

– Да, я тоже, – охотно согласился Берт, с неприязнью вспоминая ту мазню ради лёгких денег, которую отец удачно распродал за четыре года до своей смерти.

Маршану младшему это всегда казалось тёмным и непростительным пятном в отцовской биографии, но все размышления на данную тему в конце концов приводили его к мысли о том, что всему виной было тлетворное влияние его последних жён.

– Ро-о-о-за-а! – над садом пронёсся надрывный зов. Из-за кустов гибискуса чуть не подпрыгивала и махала руками какая-то пожилая дама, активно привлекая внимание хозяйки лавки.