Гейнрих фон Офтердинген

Король отступил на несколько шагов и чужеземец начал:

«Пути певца – труды без счета,

Он платье о терновник рвет,

Проходит реки и болота,

И помощь – кто ему пошлет?

Все безнадежней, бесприютней

Певца усталая мольба.

Еще не расстается с лютней,

Но тяжела ему борьба.

Мне грустный был назначен жребий,

Пустынна вкруг меня земля,

Я всем пою о светлом небе,

Ни с кем веселья не деля.

Своим уделом весел каждый

И жизни рад – через меня;

Но жалок дар их: встречной жаждой

Не примут моего огня.

Легко со мною разлученье,

Как с маем, улетевшим вдаль;

Когда он тает в отдаленье,

Кому растаявшего жаль?

Они просили только хлеба

А знать, кто сеял – нужды нет;

Я в песнях сотворил им небо

В молитве их найду ль ответ?

Я чувствую: волшебной властью

Окрепли слабые уста.

Ах, отчего их дивной страстью

Любви не окрылит мечта?

Не вспомнит ни одна о бедном

Пришельце из чужой страны;

К его молениям бесследным

Сердца, как раньше, холодны.

Он падает в густые травы,

В слезах пытается заснуть;

Но гений песен величавый

В стесненную нисходит грудь:

Забудь, забудь, что ты унижен,

Не вечны слезы на лице,

Чего в стенах не встретил хижин,

Тебе предстанет во дворце.

Конец томленьям и урону,

Судьба нежданная близка.

Венок из мирта, как корону,

Наденет верная рука.

К престолу славы властным словом,

Счастливый, призван ты один;

Певец по ступеням суровым

Взошел, как королевский сын».

Когда он дошел до этого места в своей песне, присутствующих охватило странное волнение, ибо при последних строфах вдруг появились и стали за певцом никому неведомые старик и рядом с ним закутанная в покрывало женщина высокого роста, с дивным младенцем на руках. Ребенок ласково глядел на чужих людей и с улыбкой тянулся маленькими ручками к сверкающему венцу короля. Но общее изумление возросло еще более, когда вдруг с верхушек старых деревьев слетел любимый орел короля, постоянно находившийся при нем; он держал в клюве золотую головную повязь, которую он, по-видимому, похитил из комнат короля.

Орел спустился на голову юноши, и повязь обвилась вокруг кудрей чужеземца, в первую минуту испугавшегося. Орел отлетел к королю, оставив повязь. Юноша передал ее ребенку, потянувшемуся за нею, и продолжал растроганным голосом свою песню:

«Певец, от грезы пробужденный,

В волненье ринулся вперед,

Листвой зеленой осененный,

К порогу царственных ворот.