Король Генрих IV

Правда, конец развития лежит вне границ двух наших драм: лишь король Генрих V «исполняет то, что обещал принц»; в этом отношении обе части «Генриха IV» лишь пролог к «Генриху V»; но самая интересная и важная часть этого развития происходит именно здесь. Она рисует нам постепенное – шаг за шагом – отчуждение принца от Фальстафа, и нигде, может быть, искусство психологической мотивировки, обычное у Шекспира, не сказалось так блестяще, как здесь. Принца, с одной стороны, отвлекают заботы об отце и государстве; в нем проснулся наследник престола и рыцарь, сохранивший в неприкосновенной полноте чувство долга и понимающий всю серьезность положения.

Внимательный читатель легко заметит постепенное усиление этой ноты и, в зависимости от неё, охлаждение к Фальстафу, с которым принц во второй части сходится уже гораздо реже. Мастерски поэт сумел подготовить полный разрыв после восшествия на престол; он совершается не разом, a подготовлен всем предшествующим развитием, и всякий из нас чувствует, что он необходим.

Наша симпатия к Фальстафу, правда, не легко мирится с этим фактом, который, по крайней мере в такой форме, кажется нам слишком жестоким.

Когда старик, над которым только что пронеслась длинная поучительная речь молодого короля, возвращающегося с коронации (2 ч. V, 5), находит в ответ только грустную шутку, с которою он обращается к своему соседу: «Мистер Шалло, я вам должен 1000 фунтов!» – то нами невольно овладевает чувство глубокого сострадания. И напрасно поэт, подготовляя эту сцену в предыдущем, старался ослабить производимое ею впечатление, намеренно выставляя на показ все худшие и худшие стороны старого грешника, – впечатление остается все то же, и виноват тут сам поэт, сумевший придать этой безобразной фигуре неотразимую прелесть.

Процесс отчуждения от Фальстафа есть вместе с тем процесс очищения молодого принца и подготовки его к великому призванию. С этой точки зрения Фальстафиада представляется необходимым элементом нашей драмы.

Целям всесторонней характеристики Генриха служат и все остальные действующие лица, и на первом плане – Генрих Перси, его соперник по храбрости, блестящий, мужественный, но по уму – недалекий. Все его любят за то, что он, герой, при одном имени которого все враги дрожат, беспомощен как ребенок, как только дело коснется чего иного, чем войны и боя. Аристократ до мозга костей, он ставит честь выше всего, честь рыцарскую, довольно своеобразно и узко понимаемую.