Полное собрание стихотворений

Он видит в мире мир иной,

И в нем живет он час ночной.

Тот мир – лишь в нем, и с ним умрет,

В том мире светоч он берет.

То беглый свет, то краткий свет,

Но для него. забвенья нет.

2

Помогите! Помогите! Я один в ночной тиши.

Целый мир ношу я в сердце, но со мною ни души.

Для чего кровавым потом обагряется чело?

Как мне тяжко! Как мне душно! Вековое давит зло!

Помогите! Помогите! Но никто не внемлет мне.

Только звезды, улыбаясь, чуть трепещут в вышине.

Только лик Луны мерцает, да в саду, среди вершин,

Шепчет Ветер перелетный: Ты один – один – один.

Три сонета

Вопрос

Меня пленяет все: и свет, и тени,

И тучи мрак, и красота цветка,

Упорный труд, и нега тихой лени,

И бурный гром, и шепот ручейка.

И быстрый бег обманчивых мгновений,

И цепь событий, длящихся века;

Во всем следы таинственных велений,

Во всем видна Создателя рука.

Лишь одного постичь мой ум не может: —

Зачем Господь в борьбе нам не поможет,

Не снимет с нас тернового венца?

Зачем Он создал смерть, болезнь, страданье,

Зачем Он дал нам жгучее желанье —

Грешить, роптать, и проклинать Творца?

Отклик

Кто там вздыхает в недрах темной бездны?

Чьи слезы льются скорбно по лицу?

Кто шлет свой крик бессильный в мир надзвездный,

Взывая святотатственно к Творцу?

Богохуленья ропот бесполезный,

Слова упрека, от детей к отцу.

Поймет ли человек закон железный: —

Без вечных мук пришел бы мир к концу.

Ужели маловерным непонятно,

Что правда – только в образе Христа?

Его слова звучат светло и внятно.

«Я – жизни смысл, печаль и красота...

К блаженству Я пришел стезей мученья...

Смерть победил Я светом отреченья...»

Библия

В тиши полуразрушенной гробницы

Нам истина является на миг.

Передо мной заветные страницы,

То Библия, святая книга книг.

Людьми забытый, сладостный родник,

Текущий близ покинутой станицы.

В раздумьи вкруг него, склонив свой лик,

Былых веков столпились вереницы.

Я вижу узел жизни – строгий долг —

В суровом Пятикнижьи Моисея;

У Соломона, эллина-еврея,

Любовь и жизнь одеты в яркий шелк,

Но Иов жизнь клянет, клянет, бледнея,

И этот стон доныне не умолк.

«О, только бы знать, что могу я молиться...