Чёрная лента

Всю обстановку спальни составляли узкая кровать, застеленная поеденным молью, выцветшим покрывалом, и массивный дубовый шкаф. Последний занимал большую часть комнаты. Все мои пожитки, да и я сама вместе с ними, спокойно могли поместиться в этом шкафу, и ещё осталось бы местечко. Из шкафа шёл едкий запах древности и пыли.

– Что ж, видимо, начать новую жизнь мне придётся с уборки, – недовольно поморщившись, проворчала я.

Оставив свой многострадальный багаж прямо посреди спальни, я отправилась в гостиную с целью поискать что-нибудь похожее на ведро и тряпку.

Надежда была слабой, но я подумала, что миссис Томас, изредка наведываясь сюда с уборкой, вряд ли приносила все необходимые инструменты с собой. Скорее, как настоящая хозяйка, она припрятала их где-нибудь на кухне или в прихожей части дома. Обыскав кухню, я не нашла ничего полезного. Разве что пару старых, изувеченных сколами тарелок. Но, обернувшись к выходу, я обнаружила ещё одну дверь. Она оставалась не замеченной мною прежде, из-за того, что была ещё более узкой, чем прочие, и находилась прямо за входной дверью, которая, открываясь, полностью скрывала за собой свою младшую сестру.

Загадочная дверца вела в небольшой чулан. Я бы даже сказала «чуланчик». Это была комната размером метр на метр, усиленно заставленная полками, содержащими многочисленные коробки, старую посуду, стопки газет и прочий совершенно ненужный хлам. Среди этого барахла я обнаружила ведро, но не нашла ничего похожего на тряпку. Размышляя над тем, какая из моих любимых футболок обретёт сегодня свой конец в славной битве за чистоту дома, я уже собиралась уходить, когда случайно задела локтем одну из коробок, что стояла на стеллаже среди прочих своих бесчисленных собратьев.

Коробка эта размещалась у самого края полки и, будучи совсем небольшой, от моего касания упала на пол. Содержимое её, вывалившееся наружу, заставило меня задержаться. Это были скрученная в рулон выцветшая шёлковая лента и сильно потрепанный старый блокнот. Больше в коробке не было ничего.

Снедаемая любопытством, я отложила в сторону ведро и взяла в руки блокнот. Многие листки в нём оказались вырваны, словно бы кто-то нарочно убрал из него лишние страницы, сохранив лишь то, что считал действительно важным для себя. На развороте обложки аристократически элегантным почерком было выведено имя «Бетти». Все сохранившиеся страницы оказались исписаны. Основной текст пересекался многочисленными правками и комментариями, очевидно, добавленными позже.