Дневник провинциала в Петербурге

]]

6) Уезды разделить на округа (по четыре на уезд), и в каждом округе учредить из благонадежных и знающих обстоятельства помещиков особливую комиссию, под наименованием: „комиссия для исследования благонадежности“.

7) Членам сих комиссий предоставить: а) определять степень благонадежности обывателей; б) делать обыски, выемки и облавы, и вообще испытывать; в) удалять вредных и неблагонадежных людей, преимущественно избирая для поселения места необитаемые и ближайшие к Ледовитому океану;

и 8) В вознаграждение трудов положить всем сим лицам приличное и вполне обеспечивающее их содержание.

Излагая все сие, не ищу для себя почестей, но буду доволен, ежели за все подъятые мною труды предоставлено мне будет хотя единое утешение утешение сказать: „И моего тут капля меду есть“.

Отставной корнет Петр Толстолобов.

* * *

– Ну, что? каково? – пристал ко мне в тот же вечер Прокоп. – да что ж… хорошо-то хорошо… только вот насчет Америки как-то сомнительно…

– А ну ее, Америку! Главное дело – децентрализация чтоб была… Согласен ты, что централизация – вред?

– Вред-то вред… что и говорить!

– Ну, а ежели вред, стало быть, как следует, по-твоему, поступить?

– А черт его знает, как оно там…

– То-то же вот и есть!

– Вот тоже: какой-то „английский писатель Стуарт“… черт его знает, кто он таков! Ну, да и Токевиль… воля твоя, а вряд ли он так говорил!

– Что? Токевиль-то? Да я от Петра Иваныча Дракина сам своими ушами слышал, что именно это самое у него в книжке написано! А уж если Петру Иванычу не поверить – кому же и верить?

– Н-нда… а все-таки как-то… На каждых пяти верстах по помещику, и все такое… Черт знает что!

– А я про что же говорю! Именно: черт не разберет! Ты сообрази только, какое мордобитие-то пойдет – любо!

И Прокоп залился таким раздражающим смехом, что я несколько секунд стоял как ошеломленный.

Передо мной вдруг совершенно отчетливо встала вся картина децентрализации по мысли и сердцу отставного корнета Толстолобова…

Это было ужасное зрелище…

Не было ни судов, ни палат, ни присутствий – словом сказать, ничего, чем красна современная русская жизнь.

Была пустыня, в которой реяли децентрализованные квартальные надзиратели из знающих обстоятельства помещиков.

Бьют, испытывают и ссылают. Потом наскоро подкрепляют силы холодными закусками и водкой и опять бьют, испытывают и ссылают.

Нет ни сапожников, ни портных, ни музыкантов, ни литераторов, ни ученых, ибо всех испытывают.