Мелкий бес

Владя почувствовал облегчение: это – наименьшее количество, которое признавал отец, и такое-то наказание Владе было не в диковинку.Отец принялся стегать его длинными и крепкими прутьями. Владя стиснул зубы и не кричал. Кровь проступала мелкими, как роса, каплями.– Вот-то хорошо, – сказал отец, окончив наказание,-твердый хлопец!И он принялся развязывать сына. Передонову казалось, что Владе не очень больно.– Для этого-то не стоило и привязывать, – сказал он сердито, – это с него, как с гуся вода.Нартанович посмотрел на Передонова своими спокойными синими глазами и сказал:– В другой раз милости просим, – то лепше ему будет.

А сегодня же достаточно.Владя надел рубашку и, плача, поцеловал у отца руку.– Целуй розгу, смаганец, – крикнул отец, – и одевайся.Владя оделся и побежал босиком в сад, – выплакаться на воле.Нартанович повел Передонова по дому и по службам показывать хозяйство. Передонову это нисколько не было занятно. Хотя он часто думал, что вот накопит денег и купит себе именье, но теперь, глядя на все, что ему показывали, он видел только грубые и неопрятные предметы, не чувствовал их жизни и не понимал их связи и значения в хозяйстве. Через полчаса сели ужинать. Позвали и Владю. Передонов придумывал шутки над Владей. Выходило грубо и глупо. Владя краснел, чуть не плакал, но другие не смеялись, – и это огорчало Передонова. И ему было досадно, зачем давеча Владя не кричал. Больно же ведь ему было, – недаром кровца брызгала, – а молчал, стервеныш. Заядлый полячишка! – думал Передонов. И уж он начал думать, что не стоило и приезжать. Рано утром Передонов поднялся и сказал, что сейчас уезжает. Напрасно уговаривали его погостить весь день, – он решительно отказался.– Я только по делу и приезжал, – угрюмо говорил он.Нартанович слегка усмехался, поводя своими длинными сивыми усами, и говорил зычным голосом:– Что то за шкода, что за шкода!Передонов опять несколько раз принимался дразнить Владю. А Владя радовался, что Передонов уезжает. Теперь, после вчерашней кары, уж он знал, что можно дома делать что хочешь, отец не забранит. На приставанья Передонова он охотно ответил бы какою-нибудь дерзостью. Но за последние дни Вершина не раз повторяла ему, что если он хочет добра Марте, то не должен сердить Передонова. И вот он усердно заботился о том, чтоб Передонову еще удобнее было сидеть, чем вчера.Передонов смотрел на его хлопоты, стоя на крыльце, и спрашивал:– Что, брат, влетело?– Влетело, – отвечал Владя, стыдливо улыбаясь.– До новых веников не забудете?– Не забуду.