Маленький оборвыш

Не говоря ни слова, она бросалась на меня и начинала без милосердия бить меня по голому телу: она прижимала мне голову к подушке и давила меня до того, что я не мог даже кричать. Отец не знал, что она со мной выделывает, так как она все время повторяла громким голосом, что отколотит меня, если я еще раз съем кушанье ребенка.

– Да что ты это стращаешь попусту, – кричал отец из другой комнаты: – ты бы хорошенько задала ему, жадному мальчишке, а то он в грош тебя не ставит!

– Да, уж и мое терпение скоро лопнет! – говорила мачеха.

Затем она возвращалась в комнату и говорила отцу:

– Лучше обойтись без побоев, Джемс, побоями немного хорошего можно сделать из ребенка.

Удивительно, что после потасовки, заданной мне, Полли обыкновенно свертывалась клубочком и засыпала, как будто ни в чем не бывало. Оттого отец думал, что я и в самом деле могу успокоить ее, когда захочу. Раз я не вытерпел и стал жаловаться отцу на мачеху.

– Нисколько я тебя не жалею, – отвечал он: – такого упрямого негодяя надо бы еще не так учить.

– Ну, – сказал я: – недолго ей надо мной потешаться: – выросту большой, так я ей себя покажу.

Отец посмотрел на меня и засмеялся.

– Кабы я был больше, – продолжал я, ободренный его смехом: – я бы ей нос расшиб, я бы ей перебил ноги, я ее ненавижу!

– Полно глупости болтать, – остановил меня отец.

– Она вам все лжет. Мне минутки нет свободной, я должен возиться с Полли!

– Эка важность, присмотреть за ребенком! Другие мальчики в твои годы уж умеют сами деньги зарабатывать!

– И мне бы хотелось работать, папа.

– Хотелось работать! Работу надо искать, она сама к людям не приходит! Вон я, как иду на рынок, часа в четыре, в пять часов утра, когда ты еще спишь, встречаю мальчиков вдвое меньше тебя; заработают себе пенни, другой, ну и поедят, а нет, так и сидят голодные.

– У меня нет порядочной одежды, даже нет ни чулок, ни сапог, папа, как же я пойду искать работы!

– Ах ты дурак, дурак! Ты думаешь для работы нужен наряд; вон у тех мальчиков, про которых я говорю, одна рубашка на теле надета, а дело делают, носят рыбу, корзину с картофелем, стерегут лодки и тележки с товаром; а тебе нужно идти на работу в белой манишке да в лайковых перчатках, хорош гусь.

Отец с презрением отвернулся от меня и ушел.

Этот разговор с отцом происходил у меня уже через полгода после его свадьбы.