Замогильные записки Пикквикского клуба

– Какие башмаки? – поспешно спросил Уардль, который вместе с м?ром Пикквиком уже начинал теряться в этом длинном каталоге жильцов «Белого Оленя».

– Провинциальной работу, – отвечал Самуэль.

– Кто мастер?

– Браун.

– Откуда?

– Из Могльтона.

– Они! – воскликнул м?р Уардль. – Отыскали, наконец, славу Богу! – Дома они?

– Башмаки то, кажись, дома.

– A джентльмен?

– Сапоги с кисточками отправились в Докторскую общину.

– Зачем?

– За позволением жениться.

– Мы не опоздали! – воскликнул м?р Уардль. – Господа, не нужно терять ни одной минуты. Ну, любезнейший, покажите нам этот нумер.

– Не торопитесь, почтеннейший, – сказал оффициальный джентльмен, – сделайте милость, не торопитесь: осторожность на первом плане.

Он вынул из кармана красный шелковый кошелек, и вынув соверен, пристально посмотрел на Самуэля. Тот выразительно оскалил зубы.

– Введите нас в этот нумер без доклада и соверен будет ваш, – сказал оффициальный джентльмен.

Самуэль бросил в угол сапоги и повел своих спутников наверх. Пройдя половину галлереи во втором этаже, он приостановился и протянул руку.

– Вот ваши деньги, – шепнул адвокат, положив соверен в руку своего спутника.

Самуэль сделал вперед еще несколько шагов и остановился перед дверью. Джентльмены следовали за ним.

– В этом нумере? – пробормотал адвокат.

Самуэль утвердительно кивнул головой.

Старик Уардль отворил дверь и все три джентльмена вошли в комнату в ту самую минуту, как м?р Джингль, уже воротившийся, показывал девственной тетке вожделенный документ.

При виде брата и его спутников девственная тетка испустила пронзительный крик и, бросившись на стул, закрыла лицо обеими руками. М?р Джингль поспешно свернул пергамент и положил в свой карман. Незваные посетители выступили на середину комнаты.

– Вы бесчестный человек, сэр, вы… вы, – окликнул старик Уардль, задыхаясь от злобы.

– Почтеннейший, почтеннейший, – сказал сухопарый джентльмен, положив свою шляпу на стол, – присутствие духа и спокойствие прежде всего. Scandalum magnum, личное оскорбление, большая пеня. Успокойтесь, почтеннейший, сделайте милость.

– Как вы смели увезти мою сестру из моего дома? – продолжал Уардль.

– Вот это совсем другая статья, – заметил адвокат, – об этом вы можете спросить.