Замогильные записки Пикквикского клуба

Под его руководством, я уверен, он в одну неделю сделает больше, чем теперь в целый год.

И м?р Пикквик бросил на свою собеседницу самую благосклонную улыбку.

– Милый! милый!

М?р Пикквик, совсем не ожидавший такого нежного эпитета, обнаружил изумленный вид.

– Милый, добрый мой толстунчик!..

И, не прибавляя больше никаких объяснений, м?с Бардль бросилась в объятия м?ра Пикквика и обвила его шею своими дебелыми руками, испуская при этом катаракты слез и хоры глубоких воздыханий.

– Что с вами, м?с Бардль? – вскричал ошеломленный м?р Пикквик. – Образумьтесь… м?с Бардль… если кто-нибудь придет… оставьте… я ожидаю приятелей…

– О, пусть их идут!.. Пусть придет весь свет! – кричала исступленная вдова. – Я никогда вас не оставлю, мой добрый, милый, несравненный друг души моей!

С этими словами мисс Бардль прижалась еще плотнее к могучей груди президента.

– Отстанете ли вы наконец? – говорил м?р Пикквик, вырываясь из насильственных объятий. – Чу, кто-то идет… шаги на лестнице. М?с Бардль, ради Бога, подумайте, в какое положение вы ставите меня… бесполезные мольбы! М?с Бардль без чувств повисла на шее отчаянного старика, и прежде, чем он успел положить ее на диван, в комнату вошел малютка Бардль, ведя за собою господ Снодграса, Топмана и Винкеля.

М?р Пикквик остался прикованным к своему месту, без движения и языка. Он стоял среди комнаты с прелестным бременем на своих руках и бессмысленно смотрел на лица своих друзей, не обнаруживая ни малейшего покушения объяснить им этот загадочный случай. Друзья в свою очередь глазели на него; малютка Бардль таращил свои глаза на всех вообще и на каждого порознь.

Оглушительное изумление пикквикистов и столбняк почтенного президента могли бы, нет сомнения, продолжиться в одинаковом положении до той поры, пока сама собою восстановилась бы прерванная жизненность интересной, леди, если б через несколько минут возлюбленный сынок, осененный наитием внезапной мысли, не вздумал представить весьма чувствительное и трогательное доказательство своей детской любви.