Замогильные записки Пикквикского клуба

Секунданты удалились от места действия; джентльмен на походном стуле последовал их примеру, и противники медленными шагами начали приближаться друг к другу.

М?р Винкель имел чрезвычайно нежное сердце, и любовь к ближнему составляла благороднейшую черту его характера. Мысль о предстоящем убийстве была, без сомнения, единственною причиною, заставившею его крепко зажмурить глаза, когда он остановился на барьере: это помешало ему разглядеть необыкновенные и загадочные поступки своего противника.

Доктор Слеммер вздрогнул, обомлел, вытаращил глаза, протер их, вытаращил опять и, наконец, закричал громовым голосом:

– Стой! Стой!

Офицер и м?р Снодграс немедленно бросились к нему.

– Что это значит? – воскликнул доктор Слеммер. – Это не тот.

– Не тот! – воскликнул докторский секундант.

– Не тот! – подхватил м?р Снодграс.

– Не тот! – воскликнул статный джентльмен с походным стулом в руке.

– Ну, да, я вам говорю, – продолжал доктор Слеммер, – это совсем не тот джентльмен, который обидел меня вчера на балу.

– Странно! очень странно! – заметил офицер.

– Конечно, странно! – повторил джентльмен с походным стулом. – Вам, господа секунданты, во избежание всяких недоразумений, надлежало прежде всего привести в известность, точно ли этот почтенный господин, стоящий теперь на барьере перед нашими глазами, действительно и несомненно есть тот самый неучтивый и наглый джентльмен, который вчера вечером имел непростительную неосторожность обидеть общего нашего друга, м?ра Слеммера, доктора девяносто седьмого полка.

Таково мое мнение!

И, высказав эти слова с глубомысленным и таинственным видом, статный джентльмен снова уселся на свой походный стул, раскрыл табакерку, понюхал и посмотрел на секундантов с торжествующим лицом.

М?р Винкель широко открыл теперь свои глаза и с неизреченным удовольствием услышал, что враждебные действия, по воле неисповедимой судьбы, не будут иметь пагубных последствий.

Мигом он смекнул, что в этом деле скрывалась какая-нибудь ошибка, и с быстротой молнии сообразил, что репутация его между сочленами Пикквикского клуба неизбежно получит значительное приращение, если он скроет настоящую причину, заставившую его принять вызов доктора Слеммера. Поэтому Винкель бодро выступил вперед и сказал:

– Да, я не тот, милостивые государи: чего вам от меня угодно? Знаю, что я не тот.