Замогильные записки Пикквикского клуба

Могло статься, что губы его несколько дрожали и щеки побледнели; но за то, в общих чертах, физиономия великого человека не выражала никакого беспокойства.

Действительно, пальба прекратилась, и предположение м?ра Пикквика совершенно оправдалось; но едва только успел он выразить свое душевное удовольствие насчет проницательности своей догадки как опять послышалось новое, чрезвычайно быстрое движение в рядах. Раздалось могучее слово командира, и, прежде чем можно было угадать сущность нового маневра, все шесть полков, со штыками наголо, устремились скорым маршем на тот самый пункт, где присутствовал м?р Пикквик со своими почтенными друзьями.

Человек смертен – дело известное, и бывают иной раз такие роковые случаи, против которых вообще бессильно человеческое мужество. Сначала м?р Пикквик с недоумением взглянул в свои очки на приближающуюся массу; потом быстро повернулся к ней спиной и… не то чтоб побежал – этого никак нельзя сказать, во-первых, потому, что бегство – слишком низкий термин, совсем негодный для высокого слога; во-вторых, фигура м?ра Пикквика отнюдь не была приспособлена к этому постыдному разряду отступления.

Свежие отряды, нахлынувшие с тыла на наших героев, собирались отразить нападение мнимых победителей цитадели, и следствием этого было то, что м?р Пикквик и его друзья вдруг очутились между двумя перекрестными огнями враждебных полков, выступавших скорым маршем один против другого.

– Прочь! – кричали офицеры в передовой цели.

– Прочь, прочь с дороги! – кричали офицеры других отрядов.

– Куда же нам деваться? – визжали отчаянные пикквикисты.

– Прочь, прочь, прочь! – был единственный ответ.

Наступили минуты страшной толкотни и суматохи; полки сдвинулись, сразились, отступили; площадь очистилась, и на площади лежал низверженный м?р Пикквик, и подошвы сапог м?ра Пикквика барахтались и колыхались в воздушном пространстве.

М?р Снодграс и м?р Винкель тоже с своей стороны не замедлили, при этом случае, представить удивительные опыты рикошетов и кувырканий, обнаруживших во всем свете их чудную ловкость, в особенности последнего.