Замогильные записки Пикквикского клуба

– А-а-а! – откликнулась старая леди после минутной паузы. – Все это, может быть, недурно, только я ничего не слышу. Что вы говорите, мой батюшка?

М?р Пикквик принужден был еще раз надсадить свою грудь для повторения комплимента.

– Ну, все вздор, я так и думала, – отвечала старая леди.

– Бабушка теперь не в духе, – сказала мисс Изабелла Уардль, – извините ее, м?р Пикквик.

– Помилуйте, это очень естественно в её положении.

Затем завязался общий разговор, в котором приняли участие все наши друзья.

– Прекрасное местоположение! – воскликнул м?р Пикквик.

– Прекрасное! – подтвердили в один голос Топман, Снодграс и Винкель.

– Да, я согласен с вами, – сказал м?р Уардль.

– По-моему мнению, джентльмены, нет красивее местоположения во всем Кентском графстве, – сказал задорный краснощекий мужчина средних лет, – я именно так рассуждаю, нет красивее Динглиделль, это даже очевидно.

И затем он бросил вокруг себя торжествующий взгляд, как будто ему удалось одержать победу над тысячами противоречащих мнений.

– Да, господа, нет красивее местности в целом графстве, я именно так рассуждаю, – повторил он с особенной энергией.

– Кроме, может быть, Муллинских лугов, – заметил толстый старичок.

– Муллинских лугов! – воскликнул задорный джентльмен с глубоким презрением.

– Ну, да, Муллинских лугов, – повторил толстый старичок.

– Местечко живописное, я с вами согласен, – сказал другой толстяк.

– Конечно, конечно, – подтвердил третий толстяк-джентльмен.

– Это всем известно, – сказал сам хозяин.

Задорный краснощекий джентльмен сомнительно покачал головою, но не решился, однако ж, предложить дальнейших возражений.

– О чем они толкуют? – спросила старая леди одну из своих внучек, так, однако ж, что громкий её голос раздался по всей гостиной. Разделяя почти общую участь глухих особ, старушка никогда не подозревала, что ее могут слышать, когда она говорит про себя.

– О хуторе, бабушка.

– Что-ж? Разве случилось что-нибудь?

– Нет, нет. М?р Миллер утверждает, что наш хутор лучше Муллинских лугов.

– A он-то как знает? – перебила старая леди тоном сильнейшего негодования. – Миллер – известный фанфарон: можешь это сказать ему от моего имени.

И высказав это суждение, старая леди, уверенная, что никто в мире не слышал её шепота, грозно повернулась на своих креслах, желая как будто наказать провинившегося хвастуна.