Солнечные часы с кукушкой

И рвётся в облака тоскующее скерцо,

и падают дожди, и шелестит листва.

Порхают мотыльки. Взрываются квазары.

В нетронутой тайге пульсирует родник.

Врывается в окно шальной аккорд гитары.

И смотрит со стены печальный божий лик.

Всё это – часть меня. И череп кроманьонца.

И клейкий лист ольхи, зажатый в кулаке.

И старый крокодил, плывущий против солнца

по тихой, голубой, задумчивой реке…

Сказки

Улов

В мутновато-алом свете

затуманенной луны

я заброшу в море сети,

на мысу, где хмеля плети,

где свистит на флейте ветер

и темнеют валуны.

Мне бы много и не надо,

но пускай по лону вод

любопытная наяда

из пучины приплывёт —

принесёт её случайно,

к человечьему жилью.

Затоскует, заскучает,

в сеть запутавшись мою,

запрокинет сини очи,

задрожит, запросит пить.

Вот и мне сегодня ночью

будет с кем поговорить

о кораллах и пассатах,

о далёких берегах,

о затопленных фрегатах

и пиратских сундуках…

И про что ещё, не знаю,

но придумаю потом.

Я налью русалке чаю,

или кофе с молоком.

И покуда не остынет —

посидим, она и я.

Утро голову поднимет,

злая жёлтая змея,

хлынет в низкое окошко

мутно-алая заря.

Ты побудь ещё немножко,

дочь подводного царя!

Накормлю, помою в ванне,

торт малиновый куплю,

и на шёлковом диване

две перины постелю.

Про печали и заботы

у меня забудешь ты.

Оставайся до субботы.

Ну, хотя бы до среды.

Хоть до следующей ночи…

Хоть допей напиток свой!

Ничего она не хочет,

только просится домой.

Плачет: брось подальше в воду,

где гуляют караси,

и в награду за свободу

что захочешь попроси:

жемчуг? злата два бочонка

из неведомой страны?

Ах ты, глупая девчонка,

у свободы нет цены.

У очерченного круга

ни обрыва, ни угла:

ни одной тебе, подруга,

жизнь в неволе не мила.

Равнодушно дремлет море.

Ходят волны не спеша.

И кому какое горе,

что болит моя душа?

Никому меня не жалко.

(А чего меня жалеть!)

Уплывёт моя русалка,

разорвёт зубами сеть…

Про дурачка

…Сдох под печкою сверчок.

Карася поймали бреднем…

Нынче летом дурачок

Жил на хуторе соседнем.

Он босой бродил в реке,

Бормоча о чём-то странном

На своём, таком туманном,

Непонятном языке.

Рыбкам пел, синиц кормил,

По домам просил объедки

И поломанные ветки

Клёну старому лечил.