Затерянные в Полынье

 – Вадим! Ты любишь меня?

– Люблю, – отвечал я, плененный ее неземной красотой.

– А я тебя – нет! – и лицо ее вдруг исказилось до неузнаваемости, приобрело смертельные черты покойницы.

А я, кажется, закричал от страха…

– Вадим! – повторяла тетушка Краб, тормоша меня за плечо. – Чего кричишь? Приснилось что? Да ты, вижу, совсем скис, дружочек.

– А? Сморило меня… Больно хороша наливочка-то. Ну, так что там дальше было? – Я протер глаза.

– Где? Я тебе про электрика нашего рассказывала.

– Да шут с ним! Я к вольтам как-то не очень… Меня Девушка-Ночь интересует.

Когда она последний раз появлялась?

– Будет тебе о ней думать! Еще накличешь на ночь. Ты, вижу, совсем с ног валишься. Давай-ка я тебе где-нибудь здесь постелю, ты и поспишь до утра. В обжитом-то доме и сон крепче.

– Нет, тетушка. – Я поднялся. – Пойду в свой.

Произнеся это слово, я впервые осознал, что у меня есть наконец-то свое собственное жилище.

– А не забоишься?

– Еще чего! Дураков нечистая сила не трогает.

Они сами кого хошь заломают.

Уже на пороге, когда тетушка Краб перекрестила меня, я вдруг вспомнил, о чем хотел еще спросить ее.

– А кто такая Аленушка, девчушка с синими глазами? И с котом Крысом.

Лидия Гавриловна улыбнулась, прямо расцвела на глазах.

– Это дочка нашего батюшки, отца Владимира. Умница. Общая любимица. А ты где это ее встретил?

– Так… – махнул я рукой. – Довелось.

Потом попрощался, мы снова обнялись и почеломкались, и я пошел к своему дому, который белел в лунном свете метрах в трехстах отсюда.

Липы тянулись вслед за мной по обе стороны тропинки, как почетный эскорт. Я слегка покачивался, а один раз чуть не упал, споткнувшись о вылезшую на моем пути корягу. Это была явно не Девушка-Ночь. В голове все еще шумело.

Мне вдруг непреодолимо захотелось лечь на землю под каким-нибудь деревом, свернуться калачиком и заснуть. Но это желание неожиданно так же быстро прошло, и я из озорства загорланил на весь поселок дурацкую песню на слова собственного сочинения:

– Девушка-Ночь! Девушка-Ночь!

Выйди на свет! Ждать уж невмочь!

Девушка-Ночь! Девушка-Ночь!

Мне бы с тобой улететь прочь!

На этом поэтическое вдохновение покинуло меня, и я грустно пошел дальше, огорчаясь, что мне не дано писать так же, как, например, Афанасий Фет.

И тут вдруг что-то белое мелькнуло рядом, между липами. Мелькнуло и спряталось. Я остановился, вглядываясь в деревья.

– Эй! – тихо позвал я и подождал минуты две.