Из чаши

Да так выбрал, что решил не уезжать в безопасную столицу, где обыватели высокомерно отмахивались: «Что власти, что демонстранты – мрази», вызвался возглавить съемочную группу. Такое решение Фомин еще принял, поскольку большая часть журналистов упрямо продолжала работать на оправдание повстанцев, даже после обязательной аккредитации и некоторой цензуры со стороны армейского пресс-центра. Иван хотел показывать события с правильной точки зрения, как сам ее понимал.

В колледже Иван проходил специальный курс фронтовой журналистики, включавший и подготовку под гипнозом, но почему-то все равно было очень страшно.

Пока снимали и работала аппаратура, Фомин как-то отрешался и выглядел спокойным. А вот после колени подгибались, руки трясло, и приходилось пить сердечное лекарство.

Группу Ивана простые солдаты пусть и с недоверием, но терпели. А вот офицеры большей частью принимали хорошо, поскольку на проверке его репортажей никогда не находили ничего порочащего армию и полицию. Особенно хорошую репутацию Иван приобрел после третьих суток штурма, когда к его группе неожиданно пришло репортерское счастье.

Они втроем снимали абсолютно опустошенную улицу, по обе стороны только развалины домов, впереди – ни души, как вдруг показался низко летящий армейский флаер. Громкоговоритель на нем повторял: «ГРАЖДАНЕ!!! НЕ НАРУШАЙТЕ ЗАКОН!!! СДАВАЙТЕСЬ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ ПЛАНЕТАРНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА!!!» Под брюхом у летающей машины на тросе с крюком раскачивалось человеческое тело. Неожиданно мертвец зацепился за стену дома, сорвался с крюка и с влажным звуком рухнул на мостовую прямо перед удивленными репортерами, которые все засняли. Иван же, вместо того чтобы опубликовать этот материал, отправился в войсковой пресс-центр и передал запись военным. Им же он подтвердил, что запись удалена со всех запоминающих устройств его группы. Оператор тогда здорово бушевал. По его словам, «второго такого удачного кадра не будет». Но Иван видел то, что не попало в «удачный кадр». На торсе (что от него осталось, а не растеклось при ударе о землю) было много свежих неглубоких зарубок. Вполне может быть, жертву так пытали солдаты, но ранее Иван замечал, как боевики делают такие аккуратные надрезы на себе после каждого убийства сторонника властей. Было возможно разобрать на теле и несколько интересных татуировок, в частности перевязанное черной лентой сердце, у банд «Ацтлана» это означало убийство женщин и причем не позорное, а по требованию руководства банды.