Кому на Руси жить хорошо (сборник)

»

Княгиня, память потеряв,

Вперед рванулась и стремглав

Упала с высоты!

Пред нею длинный и сырой

Подземный коридор,

У каждой двери часовой,

Все двери на запор.

Прибою волн подобный плеск

Снаружи слышен ей;

Внутри – бряцанье, ружей блеск

При свете фонарей;

Да отдаленный шум шагов

И долгий гул от них,

Да перекрестный бой часов,

Да крики часовых…

С ключами старый и седой,

Усатый инвалид.

«Иди, печальница, за мной! —

Ей тихо говорит.

Я проведу тебя к нему,

Он жив и невредим…»

Она доверилась ему,

Она пошла за ним…

Шли долго, долго… Наконец

Дверь визгнула – и вдруг

Пред нею он… живой мертвец…

Пред нею – бедный друг!

Упав на грудь ему, она

Торопится спросить:

«Скажи, что делать? Я сильна,

Могу я страшно мстить!

Достанет мужества в груди,

Готовность горяча,

Просить ли надо?..» – «Не ходи,

Не тронешь палача!»

– «О милый! что сказал ты? Слов

Не слышу я твоих.

То этот страшный бой часов,

То крики часовых!

Зачем тут третий между нас?..»

– «Наивен твой вопрос».

«Пора! пробил урочный час!» —

Тот «третий» произнес…

Княгиня вздрогнула, – глядит

Испуганно кругом,

Ей ужас сердце леденит:

Не всё тут было сном!..

Луна плыла среди небес

Без блеска, без лучей,

Налево был угрюмый лес,

Направо – Енисей.

Темно! Навстречу ни души,

Ямщик на козлах спал,

Голодный волк в лесной глуши

Пронзительно стонал,

Да ветер бился и ревел,

Играя на реке,

Да инородец где-то пел

На странном языке.

Суровым пафосом звучал

Неведомый язык

И пуще сердце надрывал,

Как в бурю чайки крик…

Княгине холодно; в ту ночь

Мороз был нестерпим,

Упали силы; ей невмочь

Бороться больше с ним.

Рассудком ужас овладел,

Что не доехать ей.

Ямщик давно уже не пел,

Не понукал коней,

Передней тройки не слыхать.

«Эй! жив ли ты, ямщик?

Что ты замолк? не вздумай спать!»

– «Не бойтесь, я привык…»

Летят… Из мерзлого окна

Не видно ничего,

Опасный гонит сон она,

Но не прогнать его!

Он волю женщины больной

Мгновенно покорил

И, как волшебник, в край иной

Ее переселил.