Кому на Руси жить хорошо (сборник)

»

Не надо бы мыслей таких допускать,

Да молодость, молодость, внуки!

Здесь снова пугали меня Трубецкой,

Что будто ее воротили:

«Но я не боюсь – позволенье со мной!»

Часы уже десять пробили.

Пора! я оделась. «Готов ли ямщик?»

– «Княгиня, вам лучше дождаться

Рассвета, – заметил смотритель-старик. —

Метель начала подыматься!»

– «Ах! то ли придется еще испытать!

Поеду. Скорей, ради Бога!..»

Звенит колокольчик, ни зги не видать,

Что дальше, то хуже дорога,

Поталкивать начало сильно в бока,

Какими-то едем грядами,

Не вижу я даже спины ямщика:

Бугор намело между нами.

Чуть-чуть не упала кибитка моя,

Шарахнулась тройка и стала.

Ямщик мой заохал: «Докладывал я:

Пождать бы! дорога пропала!..»

Послала дорогу искать ямщика,

Кибитку рогожей закрыла,

Подумала: верно, уж полночь близка,

Пружинку часов подавила:

Двенадцать ударило! Кончился год,

И новый успел народиться!

Откинув циновку, гляжу я вперед —

По-прежнему вьюга крутится.

Какое ей дело до наших скорбей,

До нашего нового года?

И я равнодушна к тревоге твоей

И к стонам твоим, непогода!

Своя у меня роковая тоска,

И с ней я борюсь одиноко…

Поздравила я моего ямщика.

«Зимовка тут есть недалеко, —

Сказал он, – рассвета дождемся мы в ней!»

Подъехали мы, разбудили

Каких-то убогих лесных сторожей,

Их дымную печь затопили.

Рассказывал ужасы житель лесной,

Да я его сказки забыла…

Согрелись мы чаем.

Метель всё ужаснее выла.

Лесник покрестился, ночник погасил

И с помощью пасынка Феди

Огромных два камня к дверям привалил.

«Зачем?» – «Одолели медведи!»

Потом он улегся на голом полу,

Всё скоро уснуло в сторожке,

Я думала, думала… лежа в углу

На мерзлой и жесткой рогожке…

Сначала веселые были мечты:

Я вспомнила праздники наши,

Огнями горящую залу, цветы,

Подарки, заздравные чаши,

И шумные речи, и ласки… кругом

Всё милое, всё дорогое —

Но где же Сергей?.

Забыла я всё остальное!

Я живо вскочила, как только ямщик

Продрогший в окно постучался.

Чуть свет на дорогу нас вывел лесник,

Но деньги принять отказался.

«Не надо, родная! Бог вас защити,

Дороги-то дальше опасны!»

Крепчали дороги по мере пути

И сделались скоро ужасны.

Совсем я закрыла кибитку мою —

И темно, и страшная скука.