По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову

На последние слова капитана он раздраженно говорит:

– Не придется…

– Что не придется?

– Не придется, и господин прокурор господ китайцев, прохвостов и жуликов, вон выселит всех до последнего на ту сторону (он показывает на китайскую границу)… чтобы и казаки могли есть хлеб, который им посылается судьбой. И не для того посылается, чтобы его китайским тварям отдавать. Так-с… На копейку бы просил казак всего больше, и того нельзя уважить…

– Вот и слушайте его… А скажите им, что в России за пятачок семьдесят верст везут, да нагрузят и выгрузят…

– Россия нам не указ.

– Не указ? А в Америке копейку за это самое платят.

– И Америка не указ, а что вот господа пароходчики недостаточно гуманны к рабочему русскому человеку и в свое время поплатятся за это, так это тоже верно-с.

– Ты рабочий? Пропойца чиновник…

– Вот…

Пропойца проговорил это с горечью, протянул руку и вскрикнул патетически:

– О незабвенный Некрасов… Помните-с? Кому вольготно, весело живется на Руси? Купчине толстопузому…

С трагическим жестом и энергично покачивая головой, он отошел к небольшой группе казаков.

– Вот и разговаривайте с ними, – с не меньшей горечью сказал мой собеседник, – китаец в день зарабатывает до десяти рублей на выгрузке, русскому мало: дай двадцать, а за тысячу верст провоза мы берем всего двадцать копеек. Из них за нагрузку отдай пятак, да пятачок за выгрузку, что ж останется? И ведь так и будут сидеть, так и сидят, поджавши колени, вот как на… Ну-с, мне пора…

Капитан ушел, а я остался.

– Господин…

Я подхожу. Пропойца чиновник.

– У вас выгрузки не будет?

– Завтра…

– Вы нам?

– Вам…

– Я интеллигентный человек: копейки денег нет.

Я бросаю монету, он ловко ловит и с ужимками быстро скрывается.

Пока стоял он, слушая разговор наш, прошло больше часа.

В это время шла выгрузка, и он мог бы заработать ровно в десять раз больше, чем то, что получил от меня.

– Истинно образованного человека сейчас видно, – раздается его поощрительный голос из темноты.

Мне стыдно и за себя и за него, и я быстро ухожу в каюту.

9 августа. Село Покровское

Месяц, как выехали мы из Петербурга, а до Владивостока еще дней пятнадцать. Вот и короткий путь. Думали сделать его меньше месяца, но он вышел длиннее всякого другого.