Язык его пропавшей жены

– А нельзя ждать как-то потише?

– Может, можно. Просто она давно ждет. Дети совсем от рук отбились. Без отца-то.

– А где он?

– А кто ж знает.

– А почему она, черт возьми, здесь ждет, в гостинице, а не где-нибудь в другом месте, у себя дома, к примеру?

Велемир понимал, что разговор этот становится все более бессмысленным, поэтому даже не удивился ответу Катерины:

– А здесь велено.

Все его расспросы утыкались в какую-то стеклянную стенку. Или тонули в покрытом болотной ряской озере, как камешки.

Оставались лишь круги на воде, да и те быстро исчезали. А тут еще, когда они шли по коридору, из «детского» номера открылась дверь, оттуда высунулась богатырского вида женщина в ночной рубашке, уставилась на Велемира и разочарованно произнесла:

– Нет, кажется, не он.

– Не он, – подтвердила Катерина.

– Значит, не пришел еще? Не видела?

– Нет. Я скажу когда.

Дверь с протяжным скрипом, словно издав горестный стон, затворилась. Они стали спускаться по лестнице.

– Откуда ты здесь все про всех знаешь? – задал вопрос Велемир, держась за перила и осторожно нащупывая ступени: лампочка светила так тускло, что лучше бы и не горела вовсе.

– А я живу тут, на заднем дворе, во флигеле.

– И давно? В смысле, где-нибудь еще бывала?

– Не помню.

– Как не помнишь?

– Да просто не хочу ничего такого помнить! – вырвалось у нее.

«Это уже кое-что, – подумал он. – Выходит, есть и у нее какой-то «скелет в шкафу». Прошлое. А то тут все как в томатной банке с бычками законсервировано».

В холле за стеклом, положив голову с кудряшками на ладони, спала администраторша. Они вышли на улицу. У входа в инвалидной коляске сидел мужичок в кепке. Огонек его сигареты уставился на них, как красный глаз.

– Муж мой, – пояснила Катя, когда они прошли несколько десятков метров. – Переживает.

– За тебя?

– Зачем за меня? За Альму. Потом что это он щенков утопил. Завыл бы от тоски сам. Да немой.

– Не твой? – совсем уж глупо спросил Велемир, поскольку стал вновь путаться в мыслях.

А все из-за бумажного послания, оставленного в номере на столе. Но тут действительно все выглядело странно и нелепо. Какая-то самарская тетя ждет мужа в Юрьевце, а дети ее по ночам как очумелые носятся по гостинице, инвалид переживает о собаке, как о родной жене, хотя сам же и утопил ее щенков, а жена эта идет рядом с ним неизвестно куда. Нет, известно куда – к роднику.

– Языка нет, – ответила на его вопрос Катерина. – На Кавказе отрезали. И еще кое-что.