Язык его пропавшей жены

– Да я… – начал было оправдываться поп, совершенно обескуражившись, но тут его прервал библейский патриарх, ласково так сообщив:

– Это – ко мне. Ирина то есть. Разрешите представиться: Ферапонтов, директор средней школы. Матвей Яковлевич. По совместительству – учитель истории, русского языка, литературы, физики, географии и математики. Словом, всего на свете. Еще и сплясать могу. Хотите?

– Нет, не хочу!

– А вас как?

– Никак, – зачем-то огрызнулся Велемир, но тотчас поправился, поскольку стал видеть в директоре объект для исследования: – Радомир Велемирович, вот как.

Можно и наоборот.

Он вспомнил то, зачем приехал в Юрьевец. Да ведь к этому Ферапонтову же! К этому вот артефакту. К нему и дали рекомендации из Москвы по поводу Праязыка.

– Я наоборот буду, если не возражаете.

– Да как угодно. Имя – не клеймо на лбу. Стереть – что плюнуть. А можно с вами поговорить наедине? По сугубо важному делу.

– Можно, – охотно кивнул старик и поглядел на часы. – Только сейчас я в школу, она рядышком, а после уроков – милости просим.

Часикам к двенадцати.

– Ночи? – почему-то решил Велемир.

Директор, учитель, пророк и артефакт в одном флаконе засмеялся.

– В полдень, юноша, в полдень, – сказал он и, кивнув священнику, засеменил к выходу.

– Да юноше-то уже сорок пять будет, – бросил ему вдогонку Велемир.

– А это не важно, – ответил за Ферапонтова поп. – Он всех принимает. Вы и ко мне заходите.

– Зайду-с. Время выпадет.

И Велемир, перекрестившись, также не стал здесь больше задерживаться, провожаемый недружелюбным взглядом.

Но на выходе из храма солнце встретило его радостным сияющим светом. И на душе как-то полегчало. Все хорошо, жизнь прекрасна. Надо только в ней разобраться. И он решил догнать Ферапонтова, но того и след простыл. Шустрый оказался старичок. Будто растворился в воздухе. Да и школы никакой поблизости не было видно.

«Ладно, – подумал он. – Найду. Коли назначено в двенадцать, в полдень и явлюсь, как тень отца Гамлета. Не отвертится!» Потом Велемир вспомнил, что сегодня, кажется, второе июля, воскресенье, да и вообще лето.

Какие, к черту, уроки? Каникулы же. Чего он там преподает и кому? Крысиную азбуку мышам? Велемир посмотрел на Альму, но та не ответила, виновато вильнув хвостом.

Зато он опять услышал какой-то противный, ржавый скрип инвалидной коляски. Собственно, этот звук преследовал его всю дорогу – от берега Волги до церкви, мерещился на каждом углу. Потому-то он и нырнул в храм. Теперь вот снова.