Берег души и иллюзий

Одновременно с восхищением, меня терзали мысли о том, что её я уже где-то видел. Но где и когда?

Сложив ладони лодочкой, она слегка, чуть заметно приподняла брови. Округлившиеся глаза стали ещё более выразительны и красивы.

– Чем могу помочь? – всё так же без улыбки поинтересовалась она.

– Не найдётся ли у Вас немного воды? – начал я. – Я так любовался Вашей грациозной походкой, что теперь не могу продолжить разговор, – тут я перешёл на наигранный хрип, – в горле пересохло, – и я прихватил рукой своё горло.

А кто-то говорит, что в мире решают всё деньги. Она очень мило мне улыбнулась. При этом я ещё не за что не заплатил.

– Вы, случайно, не преподаёте дефиле. Я бы с удовольствием поучился, – продолжал я наращивать обороты.

Вот теперь я был награждён живой, искренней, настоящей улыбкой от сердца.

– А серьёзно? – не переставая светится, поинтересовалась она.

– Серьёзно? Пару часов назад к вам заходила женщина в молочно-кофейном брючном костюме.

– В босоножках Gianmarco Lorenzi, приехавшая на Lexus чёрного цвета? – продолжила она, и в её глазах проблеснул огонёк.

– Насчёт босоножек не скажу, а вот Lexus был точно.

– Да, конечно помню. Это одна из постоянных наших клиенток.

«Постоянных» мне нравится это слово.

– И чем я могу помочь? Ей или Вам? – и она ещё раз взглянула на мою правую кисть. Первый раз она посмотрела как только приблизилась ко мне.

– Дело в том, что у неё совсем скоро день рождения, – стал лукавить я, – и мне хотелось бы предоставить ей подарок сюрпризом.

Она стала прикидывать о невинности моей затеи. Я смотрел на неё и нервничал. Её согласие мне нужно было как воздух. Секунды её раздумий невероятным образом превращались в часы моего нетерпения.

– И где довесок? – протянув руку ладонью вверх, поинтересовалась она.

– Сейчас будет – не веря в свою удачу, я уже рванул через дорогу.

Влетев в ювелирный магазин, я бросился к прилавкам, рыща глазами в поисках чего-нибудь оригинального.

– Молодой человек, неужели опять на нас напал российский дефолт?

Я перевёл взгляд на человека, стоявшего за прилавком. Передо мной стоял пожилой еврей в таких старинных нарукавниках, как у часовых мастеров. На идеально выбритом лице проступали очертания еле заметной, слегка ехидной улыбки.

– Вы так ворвались, что в моей голове лишь две мысли.