Горькие кабачки

Хрена к нему не хватает.

– Да пошёл ты на три советские буквы!

На том до поры расстались.

Завершена церемония вечернего полива. Закрутил Тихон Лукич кран, сменил калоши на сланцы, разжарил на сковородке боровики да сыроежки, что насобирал накануне. Подхватил дымящуюся снедь, попёрся к соседу: ладно, мол, не дуюсь уже на тебя. Заглянула на жареное амбре и Клара Карловна, сославшись на то, что делать нечего, по телеку одни ток-шоу, от которых у неё голова раскалывается.

– Ох, я эти без толку-шоу давно не слушаю, – махнул рукой жующий Касьян Демидыч.

– А у меня телевизор пятнадцать лет назад сломался, так я вообще его не смотрю, – похвастался Тихон Лукич, накалывая на вилку сочную пёструю ножку.

– А шо ж ты его себе не починишь?

– Да там лампа накрылась, которую при царе Горохе выпускали. Я поначалу разыскивал замену, на Митинский рынок ездил, на Авито мониторил.

Так и не нашёл. А потом задвинул тему, решил книжки перечитывать. И теперь мне по фигу на Останкино сделалось. Книжки интереснее.

– Без телевизора твой апофигоз проспит всё, что в мире творится, – проворчал Касьян Демидыч.

– Так в мире одно и то же творится: мир по кругу устроен. Вертится.

– Вот и потонешь в неожиданно нахлынувшем водовороте.

– А ты, прям, нет? – полез занимать позу Тихон Лукич.

– Ну, меня-то хоть по телеку предупредят.

– Так ежели тебя предупредят, ты, известное дело, тут же примчишься и меня предупреждать. Что я тебя не знаю, что ли?

Клара Карловна простодушно поддержала соседа, подкармливающего её шоколадными конфетками:

– Телевизор помогает докопаться, что нынче чёрное, а где – белое. Без него поди разберись.

– Держи карман шире, – пристыдил соседей проницательный Тихон Лукич.

 – Если вы уверены, что вами не манипулируют, поздравляю: вы в надёжных руках профессионалов из ЦРУ.

И бровью не повела Клара Карловна. ЦРУ её не касалось. Жизнь Клары Карловны пробурлила в школьных застенках завучем по воспитательной части. Эх, где сейчас её любимая хлёсткая деревянная шестидесятисантиметровая линеечка? Даму побаивались и уважали. Впрочем, так же, как и теперь в дачном товариществе.