Жертва вечерняя

Я чуть держусь на ногах… Ужасная головная боль. Я сейчас еду…

– Вот видите, безбородые кадеты снимают сливки, а старые литераторы наводят головную боль… Вы в самом деле больны, перебил он себя, – и я знаю чем.

– Нетрудно знать, когда я вам говорю…

– Вы говорите: – головой; но это только симптом…

Он так на меня прищурился, что мне стало противно.

– Прощайте, – сказала я величественно, сделала шаг и спросила:

– Вы женаты?

– Non, je n'ai pas cette infirmitе [33 - Нет, я не страдаю этим недугом (фр.

).].

Это он украл из какой-то пьески.

– On le voit. Vous aimez les choses croustillantes [34 - Это видно. Вы любите пикантные вещи (фр.).].

Смеленько было сказано. Ничего; так с ними и нужно.

12 декабря 186* До обеда. – Понедельник.

Все утро вчера металась как угорелая. Я заказала себе домино. Эти мерзкие портнихи вывели меня из терпения своим плутовством. Я придумала себе такое домино, чтоб меня ни один урод не узнал.

Я была похожа, как моя Ариша говорит, "на Кутафью Роговну".

Принесли мне капишон в половине одиннадцатого. Впрочем, я еще успела одеться.

Отправилась я одна, без Семена, в извощичьей карете.

Я никак не ожидала, что такая толпа бывает в этих театральных маскарадах. Сразу меня просто оглушило.

Теснота и давка ужаснейшая. Я сделала глупость, что поехала одна. Мне стало очень неловко. Я спросила у капельдинера, где можно взять ложу. Достала я билет. Все бельэтажи были уже заняты. Мне пришлось засесть в ложу первого яруса.

Сидеть одной Бог знает на что похоже. Рядом – невозможные маски с пьяными мужчинами… Что делать? Я покорилась своей участи.

Сверху узнала я всех наших mioches [35 - малышей (фр.).]. Но мне было не до них. Я жаждала узнать Clеmence…

Вижу около директорской ложи, где самая сильная давка, стоит Домбрович. С ним говорят две маски. Одна – маленькая, в ярко-каштановом домино, с кружевами, очень вертлявая, наверно, француженка. Другая высокая, почти с него ростом, в черном, тоже вся в кружевах.

Мне не хотелось верить, но что-то такое говорило мне, что это Clеmence. Я довольно насмотрелась на нее: наши ложи, в Михайловском театре, – рядом.

"Как же я пойду к ней? – спрашивала я себя. – Чтоб г. Домбрович меня узнал?.. Ни за что!"

Однако сидеть чучелой в ложе тоже было невесело.

Сошла я и втискалась в толпу. Издали следила я глазами за Clеmence. Она все еще стояла с Домбровичем. Кругом теснились разные мартышки, наши "танцующие генералы".