Жертва вечерняя

 – Правда, вы меня заставили говорить о себе. Я этого не жалую, и не к тому я вел речь. В свете было бы очень приятно жить многим, особенно женщинам молодым и… (он помолчал) свободным, как вы, например. Вы когда-нибудь читали Ревизора…

– Гоголя?

Я спросила и покраснела.

– Да, Гоголя.

Он повторил это так просто, что я преисполнилась благодарности.

– Ну, так в этом самом Ревизоре, Иван Александрович Хлестаков говорит, что он "любит срывать цветы удовольствия". Но знаете ли, что срывать их умно и разнообразно – очень нелегкая вещь.

– Так поучите меня…

Он прищурился и помолчал.

– Из вас вышла бы препонятливая ученица.

– Но что же нужно делать? – заторопилась я.

– Очень простую вещь. Тратить свою красоту, молодость и ум так, чтобы "и волки были сыты, и овцы целы". Жить с прохладцей и, – протянул он, – ничего не бояться.

Он скоро-скоро поднялся.

– Виноват, я вас заболтал совсем…

Что это за человек? Дурной или хороший? Умен удивительно. Il a le don d'asseoir vos idеes [75 - У него дар обосновывать ваши собственные мысли (фр.

).]. Поговоривши с ним, как-то успокоиваешься и миришься с жизнью. У меня даже голова прошла, и я вспомнила все его умные слова. Я бы никогда не сумела сказать по-русски того, что я записала.

И какой у него такт! Я уверена, что он меня узнал в маскараде и хоть бы слово. Всякий другой из наших mioches [76 - мальчиков (фр.).] начал бы ухмыляться и делать разные глупые намеки.

Вот две личности: Домбрович и Clеmence.

Конечно, уж позанимательнее очень и очень многих. Clеmence сказала про него, что он: "bien au-dessus de ces petits crevеs" [77 - намного выше этих франтов (фр.).]. Это еще невеликая похвала… Я, признаюсь, ни в одной петербургской гостиной не встречала никого приятнее и умнее его.

С ним я могу встречаться. Ну, a Clеmence?

Экие глупости я спрашиваю! Кто же она в сущности?.. Une fille publique! [78 - Публичная девка! (фр.).] И больше ничего. Как бы она там ни была… sеduisante [79 - соблазнительна (фр.

).], что же может быть гаже ее жизни?

Правда, знаю я кой-каких барынь. Немногим уступят Clеmence, да все-таки не каждому же продают они себя за триста рублей.

Голова у меня прошла, но надо же лечь спать. Если я по стольку буду все писать, я сделаюсь, пожалуй, сочинительшей.

17 декабря 186* 3 часа ночи. – Суббота.

Как жалко! Степа пишет, что его задержало что-то… на какой-то съезд отправился в Бельгию. Раньше февраля не будет.