ТЕРПИМОСТЬ

 Более того, они заставляли детей гордиться своим собственным народом.

И это было все.

В такой атмосфере интеллектуальной и духовной свободы, в городе, наполненном острым запахом кораблей со всех семи морей, богатыми тканями Востока, веселым смехом сытого и довольного населения, родился Фалес. В таком городе он работал и преподавал, и в таком городе он умер. Если выводы, к которым он пришел, сильно отличались от мнений большинства его соседей, помните, что его идеи никогда не выходили за пределы очень ограниченного круга.

 Среднестатистический милетянин, возможно, воспринимал имя Фалеса, точно так же, как среднестатистический житель Нью-Йорка, вероятно, воспринимал имя Эйнштейна. Спросите его, кто такой Эйнштейн, и он ответит, что это парень с длинными волосами, который курит трубку и играет на скрипке и который написал что-то о человеке, проходящем сквозь железнодорожный поезд, о котором когда-то была статья в воскресной газете.

То, что этому странному человеку, курящему трубку и играющему на скрипке, удалось заполучить маленькую искорку истины, которая в конечном итоге может опрокинуть (или, по крайней мере, сильно изменить) научные выводы последних шестидесяти столетий, глубоко безразлично миллионам добродушных граждан, чей интерес к математике, не выходит за рамки столкновения, которое возникает, когда их любимый игрок с битой пытается нарушить закон всемирного тяготения.

Учебники древней истории обычно избавляются от трудности, печатая “Фалес Милетский (640-546 до н.

э.), основатель современной науки”. И мы почти видим заголовки в “Милетской газете”, гласящие: “Местный выпускник открывает секрет истинной науки”.

Но как, где и когда Фалес сошел с проторенной дороги и начал действовать самостоятельно, я, вероятно, не смогу вам сказать. Несомненно одно: он не жил в интеллектуальном вакууме и не развивал свою мудрость из своего внутреннего сознания. В седьмом веке до Рождества Христова уже была проделана большая часть пионерской работы в области науки, и в распоряжении тех, кто был достаточно умен, чтобы использовать ее, был довольно большой объем математической, физической и астрономической информации.

Вавилонские звездочеты исследовали небеса.

Египетским архитекторам пришлось немало потрудиться, прежде чем они осмелились сбросить пару миллионов тонн гранита на крышу маленькой погребальной камеры в сердце пирамиды.