ТЕРПИМОСТЬ

стопроцентные демократы получили полный контроль над государством и изгнали аристократов, Сократ был обречен.

Его друзья знали это. Они предложили ему покинуть город, пока не стало слишком поздно, и это было бы очень мудрым поступком.

Ибо врагов у Сократа было столько же, сколько и друзей. В течение большей части столетия он был своего рода громогласным “обозревателем”, ужасно умным и занятым человеком, который сделал своим хобби разоблачение обмана и интеллектуального мошенничества тех, кто считал себя столпами афинского общества.

 В результате все узнали его поближе. Его имя стало нарицательным во всей восточной Греции. Когда утром он говорил что-нибудь смешное, к вечеру об этом слышал весь город. О нем были написаны пьесы, и когда его наконец арестовали и посадили в тюрьму, во всей Аттике не было ни одного гражданина, который не был бы досконально знаком со всеми подробностями его карьеры.

Те, кто принимал непосредственное участие в настоящем судебном процессе (например, тот почтенный торговец зерном, который не умел ни читать, ни писать, но который знал все о воле Богов и поэтому громче всех выдвигал свои обвинения), несомненно, были убеждены, что оказывают большую услугу обществу, избавляя город очень опасного члена так называемой “интеллигенции”, человека, чье учение могло привести только к лени, преступлениям и недовольству среди рабов.

Довольно забавно вспомнить, что даже при таких обстоятельствах Сократ защищал свое дело с такой потрясающей виртуозностью, что большинство присяжных было за то, чтобы отпустить его на свободу, и предположили, что его можно было бы помиловать, если бы только он отказался от этой ужасной привычки спорить, дискутировать, пререкаться и морализировать, короче говоря, если бы только он оставил в покое своих соседей и их любимые предрассудки и не беспокоил их своими вечными сомнениями.

Но Сократ и слышать об этом не хотел.

“Ни в коем случае”, – воскликнул он. “До тех пор, пока моя совесть, до тех пор, пока тихий внутренний голос велит мне идти вперед и указывать людям истинный путь к разуму, я буду продолжать останавливать для разговора каждого, кого встречу, и буду говорить то, что у меня на уме, невзирая на последствия ”.

После этого не было другого выхода, кроме как приговорить заключенного к смерти.

Сократу дали отсрочку на тридцать дней. Священный корабль, совершавший ежегодное паломничество на Делос, еще не вернулся из своего путешествия, и до тех пор афинский закон не допускал никаких казней.