Профессорская дружка

Вечнозеленый монстр, сидящий на плече профессора, развел лапками, как руками, словно бы спрашивая: «А что, не видно?» Видно, конечно, и оттого страшно. Взбрык был более чем разумен и определенно опасен. Он зашторил окна, чтобы уберечь себя от света, лишил древянистку ориентации в пространстве и в борьбе с магом использовал неподвластный ей материал – железо.

– Немедленно спускайся! – потребовала я.

А этот неслух, быстро помотав листиком из стороны в сторону, указал на непрекращающую мычать Эфку Нэфку Трумс, затем на себя и под конец пантомимы изобразил дрожь.

Выдохся, просто прекрасное сообщение, и как мы магиану теперь освободим?

– Очень рада слышать… – произнесла иронично. – Ты хоть путы снять можешь? У нас пять минут до лекции.

И еще один отрицательный ответ.

Нахмурилась. Кажется, моя оценка его разумности была преждевременной: питомцу сто лет, а он собственные силы рассчитать не может.

– Ясно. – Я закрыла двери аудитории на защелку и направилась к кладовой. – Жди здесь, сейчас буду.

На построение перехода в кабинет Эвении, разъяснения небольшой загвоздки и возврат обратно вместе с ней от силы ушла пара минут. Всего лишь пара, но за это время аудитория превратилась в поле боя, а путы Нэфки – в железный саркофаг, свернутый из прутьев люстры.

Я оторопело остановилась.

Всевышний!

– Действительно, креативист, – усмехнулась металлистка, оглядывая разрушения, – и, надо заметить, весьма талантливый.

– Взбрык! – На мой окрик вечнозеленый враль не зашелестел, а помахал дрожащей лапкой, вытянув ее из-за осколков парт в нескольких метрах от меня.

Упал все-таки!

– Ах, ты ж!.. Вот теперь выдохся, да?! И, кажется, окончательно. Что ты за мстительное чудо вечнозеленое… – ругалась я сквозь зубы, добираясь до него через завалы разломанных парт, половых досок и стульев.

– Не ругай сильно. Сколько лет мечтала утереть нос этой, да никак не получалось. А он ее одной левой или правой… Молодец! – шепнула Эви, потирая руки.

Она с легкостью раскрыла створки саркофага, неприлично присвистнула и аккуратно спустила на землю красную древянистку, весьма плотно замотанную в одну из штор. Как мумия.

– Снимаю шляпу… он гений, – заявила рыжая красавица.

– Да-да. – Выудив неразумное создание, я осмотрела пятилапа и вздохнула горько – гений, и явно признанный посмертно.

– Что?!

Не то вопль, не то крик, и я удивленно оглянулась на профессора, которая была виновата в его таком состоянии.